Книга Сокровище, страница 244 – Трейси Вульф

Медведь бросается вперед с ревом, сотрясающим соты на ветвях. Но мне все равно, потому что, пока его внимание сосредоточено на мне, он не нападет ни на Хадсона, ни на Джексона, ни на Флинта, ни на Реми.

Я встречаюсь взглядом с Хезер, которая сидит перед Мэйси на спине дракона Иден. Иден пикирует на медведя, как и я сама, и сук в руке Хезер поднят, как бейсбольная бита.

– Нет! – кричу я ей, предостерегающе вскинув руку. – Не делай этого!

Но уже поздно. Она размахивается и бьет медведя в заднюю часть плеча. Он с ревом разворачивается и ударяет Иден с такой силой, что та отлетает на несколько ярдов и падает. Хезер летит вниз, ее голова врезается в землю, и больше она не шевелится.

– Хезер! – кричу я. Должно быть, Хадсон видит упавшего дракона Иден, как я вижу Мэйси, зажатую под ним, потому что он переносится к ним и отпихивает тяжелое тело дракона, чтобы вытащить из-под него мою кузину.

Меня охватывают страх и гнев, и я своим каменным кулаком что есть силы бью медведя в нос.

Он свирепо ревет, и, когда его взгляд встречается с моим, я вижу в его глазах лютую ярость. Он встает на задние лапы и на этот раз бьет меня наотмашь, вложив в этот удар всю свою силу.

Я отлетаю назад и врезаюсь в склон горы над водопадом. И все погружается в черноту.

Я прихожу в себя медленно. У меня звенит в ушах, и у меня такое чувство, будто меня переехал танк. Причем не один раз.

Я моргаю, пытаясь разогнать туман в голове и понять, где я нахожусь. И тут вижу Реми, лежащего на земле рядом со мной. Его лицо стало неузнаваемым от пчелиных укусов, но мне кажется, он все-таки дышит. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он будет жив.

– Реми! – напряженно шепчу я. Он не шевелится, и я шепчу снова. – Реми…

Я замолкаю, когда он издает стон – тихий страдальческий стон, от которого меня, словно ножом, пронзает страх. Я протягиваю к нему руку – чтобы окончательно удостовериться, что он теплый и живой, – и вдруг осознаю, что смотрю на собственную кожу.

На собственную кожу, окровавленную и покрытую синяками. Где-то между тем моментом, когда медведь ударил меня, и тем моментом, когда я ударилась о землю, я потеряла свою горгулью.

Я заглядываю внутрь себя, пытаюсь схватиться за знакомую платиновую нить, но не чувствую ее. Я не чувствую ничего, кроме боли от того, что здесь произошло.

Меня когтит страх, от него у меня сдавило горло, и мороз продирает меня по спине, когда я поворачиваю голову и ищу глазами Хадсона.

Я нахожу его не сразу. Сперва я вижу Джексона и Флинта, лежащих на земле в тех же позах, в которых я оставила их. И кажется, их грудные клетки не двигаются.

Боль во мне нарастает, она давит на меня с еще большей силой, чем сидевший на мне медведь. Она выдавливает из моих легких воздух, так что мне становится все труднее дышать. И это еще до того, как я поворачиваю голову чуть дальше и вижу Мэйси и Иден, лежащих ближе к дереву.

Мэйси лежит, сжавшись в комок, даже в беспамятстве ожидая нового удара. Иден в человеческом обличье застыла рядом с ней, тоже без сознания – или того хуже. Она тоже побита, покалечена и покрыта синяками. Но ее рука все равно протянута к Мэйси и касается темно-зеленых волос моей кузины.

Хезер лежит в нескольких ярдах от них, там, куда она упала, когда медведь сшиб ее со спины Иден. А рядом с ней, лицом вниз и не шевелясь, лежит Хадсон.