Книга Сокровище, страница 243 – Трейси Вульф

Когда все трое издают стоны и начинают глубоко дышать, я смотрю на небо и кричу:

– Они выживут! С ними все будет в порядке!

Однако в ответ Мэйси и Хезер только машут руками и кричат:

– Берегись!

У меня нет времени на то, чтобы повернуться и посмотреть, что их так напугало, потому что в это мгновение в меня врезается что-то тяжелое и я отлетаю в сторону.

Черт возьми. То, что врезалось в меня, плюхается мне на грудь – и весит оно, пожалуй, тонну. По-моему, из-за него у меня треснули грудина и ребра со стороны спины – и хотя мне ужасно хочется выкатиться из-под него, я не могу этого сделать. Оно весит тысячи фунтов, и я подмята под него, как таракан, раздавленный ботинком.

Я ловлю ртом воздух – кажется, у меня действительно треснула грудина или сломанное ребро проткнуло легкое – и наконец вижу то, что атаковало меня.

Это медведь.

Гребаный медведь.

И он разъярен.

Ревя, он начинает наотмашьбить своими острыми как бритвы когтями в мою каменную грудь. Я сумела закрыть лицо предплечьями, но больше я никак не могу защитить себя. Мое сердце стискивает паника, и я пытаюсь сжаться в комок, насколько это вообще возможно, когда на груди сидит гигантский гребаный медведь.

Должно быть, Хадсон чувствует мою беду, поскольку я слышу, как он мучительно кряхтит, подтягивает одну ногу, затем другую и с трудом встает на колени. Но, к несчастью, глаза его так заплыли, что он ничего не видит, так что он понятия не имеет, где я нахожусь и что на груди у меня сидит медведь.

Мне хочется позвать его на помощь, но я молчу, потому что опасаюсь, как бы он не сокрушил этого медведя в пыль, ведь не исключено, что раз этот медведь живет близ Небесного дерева, то он и есть Небожитель. И если обращение в пыль Небесных пчел поставило Хадсона на колени, то я не могу себе представить, какой урон его психике нанесет погружение в сознание этого медведя.

К счастью, медведь, видимо, решил, что я не стою его внимания – потому что он перестает драть меня когтями и, проделав впечатляющий кувырок, скатывается с моей груди и неуклюже уходит.

– Хадсон, я в порядке, – выдавливаю из себя я спустя минуту и очень надеюсь, что он не расслышит, что я лгу. Но я хотя бы не погибла, а это уже кое-что.

– Пчелы… – начинает Хадсон, тяжело дыша. – Мед… – Он качает головой, затем пытается снова. – Медведь… он… пожиратель душ.

Да, я с ним согласна. Этот медведь дважды едва не пожрал мою собственную душу.

Я с трудом сажусь, прикусив губу, чтобы не издать ни звука и не вызвать у этого медведя новый интерес. «Господи, пожалуйста, только не медведь»,– мысленно стону я, глядя то на медведя, то на Хадсона, который снова обессиленно опустился на землю. В конце концов я опираюсь на локоть, не сводя глаз с медведя, который теперь находится под деревом.

Мои глаза округляются, когда я осознаю, что он даже больше, чем я думала. Шерсть у него золотистая, и каждый ее волосок блестит ярко, как полная луна над океаном в ясную ночь. Если бы он только что не сломал половину моих ребер, я бы, наверное, сочла, что он исполнен величия.

Внезапно он, повернувшись, смотрит на Хадсона, и мое сердце начинает биться втрое чаще.

Я вскакиваю на ноги так быстро, как только могу, хотя и не так быстро, как мне бы хотелось, и кричу:

– Этоя тебе нужна! Я! – И ковыляю к дереву – и свисающим с него сотам – так быстро, как только позволяет мое покалеченное тело. Я не оставлю этого медведя один на один с Хадсоном. Ни за что. Я скорее умру, чем позволю ему напасть на мою пару.