Книга Крапива. Мертвые земли, страница 85 – Даха Тараторина

* * *

Легко и свободно было телу! Словно не княжич пережил плен у Иссохшего Дуба, словно не его отравил подземный жор, не его мучил сухой жар Пустых земель. Гибкий, сильный, здоровый, он лежал в шатре на мягких подушках, а на груди его покоилась… А вот кем была девица, Влас не помнил.

Он нахмурился. Неужто пир так затянулся, что все минувшее привиделось в пьяной горячке? Вроде нет: шатер, где спал княжич, точно был шляховским. Кожаные стены раздувались под порывами ветра, вышивка на коврах повторяла узор, привычный для степи. Быть может, умирающий разум наградил его этим видением?

От смоляной макушки девицы, что прильнула к нему, пахло дымом и сеном. Она тихонько посапывала, и от ее дыхания коже было жарко и влажно. Вроде все въяве…

Влас осторожно приподнялся на локтях, ожидая боли, ставшей уже привычной, но ни один шрам не напомнил о себе.

– Эй, чаровница, – позвал княжич.

Девка лишь крепче прижалась к его груди, а руку положила на живот. Власу стало не по себе: был он нагой, а как раздевался, не помнил. Кончики тонких пальцев касались волос в паху, а длинные острые ногти царапали кожу.

– Эй, просыпайся! – Девица захныкала сквозь сон, но Влас не унимался: – Ну? Чего разлеглась? Кто такая, спрашиваю?

Чаровница плавно потянулась. Тонкое покрывало, что Влас сначала принял за одёжу, соскользнуло с ее смуглой груди, но девка не смутилась. Она растянула в улыбке сочные губы и легла поверх тела Власа, подложив ладони под подбородок:

– Что не спится, княжич? Неужто остались в тебе силы колобродить?

К немалому удивлению Власа, сил в нем и правда было вдосталь. Больше,чем когда-либо. Мужское естество мигом отозвалось на близость красавицы. А уж иначе чем красавицей чаровницу и назвать было нельзя. Чем-то смутно знакомая, черноволосая, с высокими скулами и тлеющими углями в ярко-зеленых, как у степной кошки, глазах. Много женщин повидал Влас, но таких, как эта, по-колдовски притягательных, с лоснящейся кожей, играющими в волосах украшениями, статных… Будто само желание приняло человеческий облик.

– Как звать тебя? – только и спросил княжич.

В голове стало пусто и дурно, все мысли крутились вокруг пухлых губ, касающихся его ключиц.

Ведьма мурлыкнула:

– Байгаль. Мое имя Байгаль, княжич. Хочешь, заставлю прокричать его?

Она сползла ниже, оставила дорожку поцелуев на границе изуродованной проклятьем кожи, дыхание опалило живот Власа. Дрожь прошла по телу от ступней до ушей. Кому есть дело до того, как оказался он в шатре, коли оказался рядом с такой прелестницей?

Влас вскрикнул – и уже не мог разобрать, от касания мокрого языка или от досады. Ни один муж в целом мире не простил бы княжичу того, что тот сотворил. А сотворил он вот что: протянул руку, собрал в кулак волосы на макушке Байгаль да дернул, отрывая ее от себя.

– Кто ты такая, ведьма? – рыкнул Влас. – И как заманила меня сюда?

Байгаль улыбнулась, и стали видны мелкие острые зубы, какие встречаются у хищных рыб.

– Как только не называли меня, княжич. Ведьма? Что ж, такое прозвание я получала чаще прочих. Пусть будет ведьма. И я не заманивала тебя. Ты сам выбрал оказаться здесь. Разве я держу?

И верно: никто не связал княжича, не пытал голодом или жаждой, полотно у входа в шатер также свободно развевалось. Вставай да иди!