Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Гдэ… она? – Никого нет, сынок. Только мы с тобой. Нам не нужен никто больше. – Аэрдын. И этот… княжич срэдинный. Гдэ они? Показалось, что седые волосы шевельнулись, как живые. – Их нет, сынок. А я есть. Обними меня. – Отчэго я нэ помню, как попал сюда? Как встрэтил тэбя? Кто ты? – Я матушка Байгаль, сынок. – Ты вэдьма. – Ведьма, да. Раз уж тебе так угодно… – Гдэ мои друзья? Старуха гадко засмеялась, и изо рта ее повеяло тленом. – Друзья? У тебя нет друзей, сынок. Ты один здесь, они тебя бросили. Все бросают тебя, верно? Нет, не показалось. Волосы степной ведьмы в самом деле жили своей жизнью: шевелили вплетенные в них амулеты, вставали дыбом, танцевали. Шатай глядел, как прыгают с пряди на прядь деревянные бусины, и не мог оторвать взгляда. Амулеты шептали: «Она обманула тебя. И никогда не станет тебе семьей. Ты – трус. Хэлгэ. Хэлгэ». Обветренные губы Шатая шевельнулись. – Я трус… Хэлгэ. Я слаб и бэзроден. У мэня нэт сэмьи, нэт плэмэни… – У тебя есть матушка Байгаль. Шатай позволил вложить себе в пригоршню пиалу и поднял ее к губам, а степная ведьма придержала его руку: – Матушка не оставит тебя. Пей, сынок, пей. Отвар из дальника был горек на вкус, но никак не горче того знания, что открыл в себе Шатай. Зачем искать аэрдын? Зачем вообще покидать шатер, где терпко пахнет сеном, а на столе теснятся сласти, каковых Шатай в жизни не видывал? Зачем ему кто-то, кроме матушки Байгаль? Ведьма села позади него, оплела длинными худыми руками. Ее седые волосы обвили юного шляха подобно паутине. – Матушка здесь, сынок. Матушка здесь… Шепот лишал его воли, ноги и руки стали как чужие. И Шатай уже не думал о том, как попал в шатер и отчего так горчит на языке. * * * – Что ты сотворила со мной? Крапива лежала, боясь шелохнуться. Сковавшие ее побеги ощетинились колючими листьями. Травознайка поняла: двинется – и они обожгут ее не хуже, чем проклятье жгло всех, кто к ней прикасался. – Я? – Байгаль заливисто засмеялась, ажно завалилась на спину. – Я не делала ничего, девочка. Все, что с тобоюсталось, ты сотворила сама. – Ты опоила меня! Здесь ведьма не стала спорить: – Опоила. Но не отравила. – В доказательство своих слов она сделала длинный глоток из чаши, в которой подавала зелье. – Когда пьяный муж бьет жену, в том винят хмельное? Или трактирщика? Или зло все же сидело в муже? Побеги крапивы зашевелились и поползли выше колен. Травознайка обмерла: – Во мне… сидит зло? Матушка права была… Байгаль играючи коснулась жгучих листьев. Кожа ее сразу покраснела, но ведьма не закричала, а лишь подула на ладонь: – Зло, добро… В тебе сидит сила, девочка. И лишь Рожанице известно, на что ты ее пустишь. – Я молилась Рожанице… Но она оставила меня! Испытывала снова и снова, и… – Привела ко мне, – докончила Байгаль. – Неужто думаешь, зря? Крапива дернулась схватить ведьму за плечо, но вьюнок угрожающе затянул петли. – Тогда помоги! – попросила она. – Если все не зря, то зачем ты делаешь это со мной? – Яделаю? Придумаешь тоже… И верно – аэрдын. Проклятая трава сильнее стискивала свои объятия, укрывала напуганную девку… – Верно, – признала Крапива. – Аэрдын. Верно. От меня одни беды. Я виновна во всем, что сделалось… Если бы… Если бы Влас тогда взял, что хотел… Если бы я не отбилась, ничего не случилось бы… Я правда аэрдын! Я проклятая… |