Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Сама Крапива пожелала остаться вопреки воле родичей. – Рожаница не зря наделила меня даром, – сказала аэрдын. – Я буду помогать раненым. Остался Шатай, мужики, что всех лучше владели оружием, Матка Свея. А вот о том, что с ними вместе к бою готовился княжич, Крапива не ведала. – Пришли. Крапива потянулась снять платок, но прохладные руки перехватили ее. – Ты говорила, аэрдын, что жэлаэшь сдэржать слово и стать мнэ жэной. У Крапивы в носу защипало. Разве можно в такой час, час перед битвой, говорить о подобном? Перед битвой надобно давать надежду, а не отбирать ее. – Шатай… – Сказала, что любишьмэня. Любишь как брата, – нехотя докончил шлях. – Но ты нэ сказала, любишь ли срэдинного княжича. Травознайке поплохело. Мало того что Влас у нее из мыслей не идет, так он, оказывается, еще и Шатаеву голову занимает! Он рванулась: – Пусти! Нет. Хоть шлях и был худощав, а в племени и вовсе слыл слабейшим, но то ли успел возмужать за время, проведенное с аэрдын, то ли сама Рожаница наделила его силой. Он сжимал ее крепко – не шелохнуться. – Шатай, пусти. Влас уехал с отцом. Я сдержала слово. Все! Я не стану говорить… о нем. А и что сказать? Что тошно делается всякий раз, когда она вспоминает, как прогнала княжича? Как кричала, что ненавидит? Верно, ненавидела. За то, что упрям и горд, за то, как жарко ласкал, и за то, как хорошо ей было с ним вместе. И тогда ее уста обжег поцелуй. Будто пламенем обдало. А Шатай все так же стоял позади и то ли обнимал, то ли держал насильно… Горячие руки распутали узел и сняли повязку. Влас стоял пред нею и ухмылялся, да только счастья в той ухмылке не было нисколько. – Молчишь, значит? Горло перехватило. – Влас… Ты зачем здесь? В черных глазах вспыхнул уголь. Княжич снова накрыл ее уста своими, а потом обнял. Да не так, как делал прежде. Не вызывая постыдные мысли и не обжигая. Не горячо. Тепло. Они стояли подле нее: пламень и лед. Княжич и шлях. И обнимали ту, кого ни один не мог отпустить. – Не любишь, – сказал княжич. – Никогда не простишь и не примешь, так ведь? Крапива хотела ударить его. Крикнуть: «Да как же так? Неужто мало я отдала тебе? Неужто еще что-то надо, чтобы показать… доказать…» Но Влас наклонился, поднимая с земли пустой мешок. – Тогда запомни, – прошептал он, едва касаясь ее волос, – что я люблю. Потому и… Не договорив, он накинул мешок ей на голову. Грубая ткань накрыла плечи и торс, разве что ноги маленько торчали. Крапива взвизгнула, запоздало встопорщились листья крапивы на ее теле, встрепенулось колдовство. Но куда там жечься сквозь холщу, которую и шилом не сразу проткнешь? Крапива пиналась и визжала, но кто-то, то ли Влас, то ли Шатай, поднял ее с земли. Второй подхватил брыкающиеся ноги, и понесли. Скоро стало ясно куда: животом девку уложили на седло, а после надежно привязали веревкой. Тяжелая ладонь легла на бедро. – Запомни, шлях, – хмуро сказал княжич, – если обидишь ее… словом или делом… – Знаю, –ответил Шатай. Крапива извивалась змеей и ругалась на чем свет стоит. Она не видала, как мужчины свирепо поглядели друг на друга, раздули ноздри… и обнялись. – Прощай, – сказал Влас. – Прощай, – кивнул Шатай и вспрыгнул на звероптицу. Княжич глядел на жеребца со связанной девкой и чудно́го зверя Байгаль, догоняющих удаляющийся обоз. Всего больше хотел он бегом помчаться следом. Но не все тяпенцы пожелали покинуть родные края. Некоторые решили принять смерть там, где провели жизнь. |