Книга Крапива. Мертвые земли, страница 147 – Даха Тараторина

Стрепет ехал по левую руку Большого Вождя. Он тоже ступил на землю, но оглядываться не спешил, словно провинился в чем. Уж кто-кто, а он хорошенько рассмотрел Змея и давно уразумел, от кого ведет род найденыш, воспитанный Иссохшим Дубом. Уразумел, но смолчал.И всего меньше ему хотелось, чтобы кто-то из племени, а то и сам Шатай, выдал его тайну. Но Змею до Стрепета дела не было. Он спросил у Шатая:

– Как звать тебя?

– Шатай, – глухо выдавил тот.

– И откуда же ты взялся, Шатай?

Стрепет напрягся: того и гляди взлетит от натуги! Но Шатай и не подумал указать на него:

– Я найдэн в Пустых зэмлях. И воспитан стэпью.

– А кем рожден?

– Нэ знаю. Но даже слэпой увидит, что ты к тому приложил руку.

Змей самодовольно разгладил редкую короткую бороду:

– Я овладел многими женщинами. Но не думал, что хотя бы одна из них сумеет зачать.

– Многими? – Шатай глядел прямо в глаза Змею. Кто другой поплатился бы за подобную дерзость, но шляху, узнавшему эти глаза, терять было нечего. – И женщинами этих зэмэль тожэ?

Змей задумался, но думал он будто совсем не о том, о чем спросил его наглый шлях. Однако ответил:

– Да, и здесь я бывал тоже. Помню, что местные бабы горячи и упрямы. Их приятно ломать. Что же, раз ты спросил, верно, и она помнит меня?

Шатай процедил:

– Да. Она помнит.

Бедная Дола и хотела бы – не забыла. Потому что дочь с синими глазами, каковых ни у кого боле не встретишь на юге Срединных земель, служила живым напоминанием. Значит, не соврала. Значит, аэрдын не станет женой шляху, даже если Шатай чудом спасется, а срединный княжич отступится от нее.

Змей же рассуждал:

– Уж точно ты не рожден от моих братьев или от отца, потому что я убил их всех. – И вдруг заключил: – Стало быть… буду звать тебя сыном.

– Нэ будэшь.

– Почему же?

Шатай сжал кулаки:

– Потому что я убью тэбя.

Змей ядовито усмехнулся:

– Когда-то давно степная ведьма сказала, как я умру. Иногда я думаю, что она не соврала, потому что многие с тех пор пытались отправить меня в Тень. Те из них, кому достало ума передумать, сейчас несут мое знамя. Остальные досыта накормили смрадников. Тебя ждет либо одно, либо другое.

– Жэнщину, что взял ты против воли в этих зэмлях, зовут Дола. А ту, что воспитала мэня как родного, звали Нардын. Ты помнишь эти имэна?

– Я не запоминаю имен.

Шатай деловито кивнул. Таких слов он и ждал.

– Спэрва ты убил ту, что воспитала мэня. А послэ ты отнял ту, что выбрала мэня в мужья. Ты отнял их обэих, и тэпэрь я убью тэбя. И мнэ нэт дэла до того, что напророчила тэбэ вэдьма.

К Власу вернулся дар речи как раз вовремя, чтобы цыкнуть:

– Молчи!

НоШатай плюнул на землю перед собой, тем самым нанося оскорбление врагу. Змей не обиделся:

– Все же ты не безродный щенок. Ты достойный сын своего отца.

– У мэня нэт отца. Нэт плэмэни. И нэ будэт жэны. Но у мэня есть мэсть.

Прежде чем слова сорвались с языка, сорвался с пальцев нож и стальной стрекозой полетел к Большому Вождю. Но прозвания не дают просто так – Змей ушел в сторону, рукоятью меча отбив клинок.

Влас едва в голос не застонал. Пропали мирные переговоры, пропала деревня! Но Змея выходка нежданного сына порадовала. Он рассмеялся:

– Теперь вижу, что не только лицом ты похож на меня, но и нравом. Что же, моя кровь не могла породить труса. Умеешь ли ты сражаться как мужчина или только бьешь исподтишка?