Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
А парни, пьяные от драки, не то вовсе не узнали Посадникова сына, не то не захотели узнать. Едва отпрянув, они снова ломанулись вперед. Один враг или двое – не все ли равно супротив пятерых-то? Не подумали только крепкие сельские парни, что пред ними не просто два зарвавшихся юнца, а два воина, каждый из которых успел побывать в бою. Влас встряхнул Шатая: – Ну? Живой? Тот ответил, хотя язык и заплетался: – Нэ дождешься… – Уж я надеюсь! На тебя двое по левую руку. Остальные мои. – Вот еще! – скривился Шатай. – Я уложу троих! – Сам смотри прежде не ляг! И закрутилось! Тот не хлебал терпкого вина битвы, кто не сражался плечом к плечу! С другом али с соперником – кому какое дело, если противник общий? Шлях и княжич в другой день с радостью один другому начистили бы рыла. Да они и пытались всякий раз, как выпадал случай. А нынче дрались слаженно, так, словно сызмальства учились! У врагов серпы да вилы, их больше, а кузнец Робко один стоил троицы… Но шлях и срединный княжич плясали в этом смертельном танце что на раскаленных углях, и, прихвати хоть один из них с собою меч, пришлось бы тяпенским девкам горько плакать о кончине пятерых добрых молодцев. Робко размахнулся лопатой со всей силы, и мало что могло остановить его удар. Шатай и не пытался. Вместо того ловко провернулся вместе с Третьяком, подставляя удару вражескую спину вместо собственной. Влас присел и сразу подпрыгнул, и звонко облобызались меж собой ухват с цепом, предназначенные для него. Кузнец, хотя и превосходил силой любого из схватившихся, сдался первым. Угостившись княжескими харчами, оробел и захромал прочь. Третьяк было его пристыдил, да и сам огреб от Власа, когда отвлекся, а Шатай добавил, не желая оставаться в стороне. Эти двое отступили первыми, хоть сами друзейи подговорили. Остальные же вдруг разом признали княжича. – Ты уж не серчай, господине… – пробормотали они. – Что ж ты за шляха-то… – Этот шлях, – нехотя рыкнул Влас, – смелее вас всех, вместе взятых! И на безоружного с дружками нападать не стал бы! Как ни храбрился Шатай, а опереться о подставленное плечо пришлось. Правда, едва сообразив, что то плечо принадлежит княжичу, отстранился. Проводил взглядом удаляющихся парней и почти твердо произнес: – Еще как стал бы! Будь бэзоружным ты. – Да пошел ты. – Сам… пошел… – С этими словами Шатай закатил глаза и осел на землю. Княжич поглядел на него, подумал и, поборов желание хорошенько пнуть, поволок недруга отлеживаться в клеть. * * * Плохим Посадником Тур никогда не слыл. На расправу был скор, но без надобности не казнил, да и на милости не скупился. На колдовок да травознаек, как прежний Посадник, обиды не держал и вне закона их не ставил. Того больше, ходили слухи, что три его дочери и сами с ведьмами водятся, и Тур того не отрицал. Словом, мужик он был неплохой, а правитель так и вовсе хороший. Одна беда: за сына, погляди на него кто косо или ляпни недоброе, карал без промедления. Да и шутка ли? Единственный наследник, с таким трудом супругой выношенный, поздний ребенок… Не оставь Тур сына, после него, как водится, нового Посадника избрали бы люди. А Туру страсть как хотелось удержать власть в роду! Но то знали лишь приближенные, вроде Дубравы Несмеяныча. А и кому знать истину, как не родному брату? Рабочий люд решил проще: любит Тур сына сил нет как! |