Книга Приворотное зельеварение, страница 72 – Ирина Смирнова

Я выдохнула, откинувшись на спинку стула. Время в архиве текло иначе, за окном уже сгущались сумерки. Сделав копии статей, я засунула их в рюкзак и направилась в «Тайный дворик».

Рилан уже ждал в нашей кабинке, две кружки «Гуще Ночи» дымились на столе.

— Ну, как дела, детектив Гилсон? — спросил он, но тут же не выдержал, рассмеявшись: — Ох, ты б только видела этого желтоглазого идиота! Когда я вышел, встал в дверях, громко так крикнул рыжеволосой продавщице: «Я очень быстро вернусь — эти серьги меня покорили!» и поехал в лабораторию. А сыч еще минуту сидел на карнизе, явно решая: лететь за мной или караулить тебя. Голова у него так и моталась! В итоге все же рванул за мной.

Я расхохоталась, представляя панику пернатого шпиона. Но потом положила на стол распечатки:

— Аманда купила Маркуса тридцать лет назад.

— «Амбиции Аманды еще со студенчества росли как на дрожжах…» — процитировал Рилан слова Элеоноры. Его лицо стало серьезным, в глазах мелькнуло что-то холодное и жесткое. — Возможно, моя мачеха хочет не просто отомстить, а еще и освободить Маркуса?

В кабинке повисло молчание. Мы сидели, размышляя над остывающим шоколадом. Битва усложнялась, но и мы становились сильнее. А за окном, невидимый в сгущающейся темноте, притаился фамильяр Аманды.

Да, я между делом выяснила, что сыч тоже ей должен за спасение: «Серый сплетник» помнил все… Только оборотень раньше был настоящим преступником, взломщиком. Но защиту моего отца ему взломать не удастся! А еще… Еще мне очень нужна помощь мамы!

Едва дверь в квартиру захлопнулась за нами, воздух, еще хранящий аромат древесно-пряного одеколона и вчерашней пиццы, вдруг наэлектризовался. Рилан обнял меня сзади за талию, и его губы обожгли чувствительную кожу рядом с ухом, вызывая знакомую дрожь.

— Поздравления с зачетом все еще принимаются? — прошептал он.

И от его голоса, с легкой хрипотцой от возбуждения, дрожь только усилилась. А руки уже скользили под моей футболкой, задевая грудь.

Развернулась в его объятиях, притягивая к себе. Мой поцелуй был долгим, глубоким, требовательным. Я выплеснула весь свой сегодняшний триумф, страх перед будущим и безумное желание… Я хотела его, только его! И вела, чувствуя, как Рилан отдается потоку, как привычный контроль тает под моими прикосновениями.

Сорвала с него рубашку, впиваясь поцелуем в линию ключицы, затем ниже, к груди. Низкий и прерывистый стон был лучшей музыкой. Откинув голову, я позволила ему целовать шею, но мои руки диктовали ритм — медленный, неумолимый, заставляющий Рилана дрожать от предвкушения. Когда он попытался перехватить инициативу, я мягко, но властно прижала его запястье к стене, прикусывая нижнюю губу.

— Сегодня ты мой, — прошептала я, глядя в его потемневшие, полные желания глаза. — Весь…

Мы плавно двигались к постели, сбрасывая остатки одежды, целуя, кусая, исследуя уже вроде бы давно знакомые, но постоянно манящие тела друг друга. Рилан был податлив, отзывчив, стонал под моими пальцами, губами, языком. Извивался, когда я нашла особенно чувствительное место на внутренней стороне бедра. Впивался пальцами в простыни, когда я медленно, мучительно медленно скользила вниз по его животу, неспешно добираясь до цели. Я смотрела на него сверху вниз, любуясь тем, как он зажмуривается, как напрягаются мышцы шеи, как губы шепчут мое имя. Контролировала каждое движение, каждое прикосновение, доводя его до края и оттягивая назад, пока он не застонал от нетерпения и не взмолился: «Ямира… пожалуйста…» Только тогда я позволила ему войти в меня — медленно, до самого конца, ощущая, как он заполняет меня, как его тело дрожит под моими руками.