Книга Сердце ледяного феникса, страница 15 – Алёна Орион

Впервые между ними промелькнуло нечто тёплое. Не дружба. Ещё не доверие. Но что-то вроде перемирия. Хрупкого, молчаливого соглашения между солдатом и учёным, которые оказались в одной лодке, плывущей к водовороту.

Элира аккуратно сложила книги со стола в свою просторную сумку.

— Беру с собой. Мало ли что. В дороге почитаем.

Они вышли из дома, и их встретил вечер. Солнце, садясь за крыши, заливало улицы и переулки алым, золотым и лиловым. Город жил своей обычной вечерней жизнью: в окнах зажигались огни, слышался смех, доносился запах готовящегося ужина. Он не знал. Не знал, что над ним уже сгущается тень, и что двое людей, столь непохожих друг на друга, идут через этот уютный вечер, чтобы попытаться его спасти.

— Элира, — окликнул её Ласло, когда они свернули в сторону городских конюшен.

Она обернулась. Он смотрел на неё серьёзно, и в его глазах, обычно таких непроницаемых, плавал отсвет заката и что-то ещё — сложное, незнакомое.

— Что?

— Спасибо. За помощь. За… проницательность.

Она моргнула, застигнутая врасплох. От него она ожидала приказов, подозрений, сухих констатаций. Но не благодарности.

— Да не за что, — махнула она рукой, и браслет блеснул в последних лучах. — Я всё равно на магической привязи. Деваться некуда. Вынужденная помощь — лучшая помощь, как говорится.

— Всё равно, — повторил он тихо, но твёрдо. — Спасибо.

Элира кивнула, не находя слов. Просто кивнула.

Они пошли дальше, шаг в шаг, и серебряный браслет на её запястье светился в сгущающихся сумерках ровным, негромким светом. Он соединял их невидимой, но прочной нитью. Впереди была дорога, долгая ночь, незнакомая деревня на краю Тьмы. Но между ними уже не было вражды. Было лишь это тихое, настороженное, но общее движение в одну сторону. В сторону надежды. Или пропасти. Пока было неясно.

Дорога на север петляла между холмами, укрытыми плащами из рыжей осенней травы, словно стараясь оттянуть неизбежное приближение к лесу. Солнце, уставшее за день, медленно тонуло за горизонтом, расточая последние сокровища: небо окрасилось в оттенки расплавленной меди, старого золота и нежного абрикосового джема. Воздух стал прохладным и прозрачным, пахнущим дымком далёких очагов и влажной землёй.

Элира ехала молча, погружённая в свои мысли, которые крутились, как сухие листья на ветру. Её лошадь, смирная гнедая кобылка по имени Буря (которая на поверку оказалась образцом кротости), размеренно перебирала копытами. Рядом, на почтительном расстоянии в пол-повода, ехал Ласло на своём статном вороном жеребце. Браслет на руке Элиры издавал лёгкое, едва уловимое тепло, словно котёнок, прижавшийся к запястью, и мягко пульсировал в такт шагам её лошади. Иногда, когда Буря решала отстать, чтобы попробовать пучок особенно сочной травы, пульсация учащалась, становясь настойчивым, но безболезненным напоминанием.

— Вы… уверенно держитесь в седле, — раздался после долгого молчания голос Ласло. Звучало это так, будто он делал научное наблюдение: «Объект демонстрирует неожиданные навыки верховой езды».

Элира покосилась на него. В предзакатном свете его профиль казался высеченным из того же камня, что и холмы вокруг.

— Сюрприз, капитан? Думали, моя стихия — только склянки да ступки, а лошадь для меня — это нечто мифическое, вроде единорога?