Книга Баллада о призраках и надежде, страница 40 – К. М. Моронова

— Даже не думай его передвигать. — Я встаю, поднимаю запасную подушку с кровати и бросаю ее в нее. Он ловит, смеясь.

— Я бы не решился. Думал о том, чтобы добавить второй стул. — Он кладет подушку возле себя, и мои щеки теплеют. Он не шутил, когда сказал, что я могу остаться в его постели. Лэнстон замечает, что я погружена в размышления, и спрашивает: — Ты все еще боишься? Или тебе лучше?

Я хочу остаться в его постели. В самом деле хочу. Но не могу привязаться, поэтому качаю головой.

— После фильма я чувствую себя гораздо лучше. Спасибо, Лэнстон.

Моя улыбка исчезает. Он немного сокрушается, но не показывает этого.

— За что?

— За то, что ты так добр.

Таких людей как он в мире осталось очень мало. Когда мы, люди, стали так холодны и замкнуты? Сколько мне было нужно Лэнстонов, когда я была жива? Больше, чем я могусосчитать.

Я залезаю на свободную кровать и подтягиваю простыни к подбородку, поворачиваясь лицом к Лэнстону. Он делает то же самое, выключает лампу и смотрит на меня, — между нами снова только лунный свет, как тогда, в оперном театре.

— Привет, мрачная девочка.

Я хихикаю.

— Что?

В тусклом свете я едва различаю его резкие скулы, но если закрыть глаза, то в воображении я вижу его идеально: его мягкие каштановые волосы и розовые губы. Темные круги под глазами, указывающие на беспокойство. И все же он все еще невероятно красив.

— Хочешь пойти со мной завтра в музыкальную комнату, чтобы поймать привидение и забрать мою кепку?

В его голосе слышен намек на смех.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Призрачное свидание.

Мы оба тихо смеемся, будто нас действительно кто-то слышит. Два призрака, которые обмениваются шутками в темноте. О, как далеко мы отошли от типичного изображения привидений.

— Призрачное рандеву, — говорю я сквозь смех.

Пффф. Плечи Лэнстона содрогаются от смеха. Я могла бы свыкнуться с звуком такого счастья. Мы оба чувствуем такую невесомость.

— Положи метлу. Что ты собираешься с ней делать? — Я игриво толкаю Лэнстона, и он бросает на меня взгляд, молча говоря: «Я не положу метлу».

— Это лучше, чем ничего, не правда ли?

Он даже не может сдержать улыбку.

Мы оба заглядываем в музыкальную комнату, ища любые признаки прячущегося призрака. Эркеры пропускают множество света; почти глупо, что мы не хотим заходить в комнату.

— Что вы делаете?

— Елина! — кричит Лэнстон, а потом, откашлявшись и подняв только что брошенную метлу, бормочет: — Блять, зачем ты так подкралась к нам?

Елина кладет руку на бедро и рассматривает нас, выглядя немного раздраженной, но больше заинтересована тем, что мы делаем. Я поднимаю взгляд на ее плечи. Струйку дыма слегка вьется, прежде чем исчезает, и тогда я понимаю, что она одна из жертв пожара.

Она ошеломляющая женщина. Длинные светлые волосы ледяного оттенка, а не медно-желтые. Ее макияж — само совершенство; темная подводка под глазами безупречна, а румянец на скулах очаровательный.

Елина чертовски привлекательна.

— Почему вы двое крадетесь и ведете себя, как чудаки? — огрызается она, настороженно заглядывая в музыкальную комнату.

Мы с Лэнстоном обмениваемся взглядами.

Неужели мы действительно скажем ей об этом и рискуем выглядеть безумными?

Лэнстон пожимает плечами.

— Не твое дело.

Елина выхватывает метлу из его рук и уже собирается выпустить очередную порцию оскорблений, как вдруг в коридор заходит другая девушка. У нее милое грушевидное лицо, маленький носик и светлые, добрые глаза. Ее каштановые волосы заплетены в свободную косу. Она подходит к Елине и смущенно улыбается.