Книга Баллада о призраках и надежде, страница 38 – К. М. Моронова

— Тогда утром?

Я смеюсь, потому что мы трусы. Она кивает и садится.

— Утром. Когда в голове прояснится.

— Ты сможешь сегодня спать одна, моя роза?

Я шучу и не ожидаю, что она обернется и посмотрит на меня через плечо. Но она это делает. Ее глаза опущены и исполнены желания.

Я только что сказал «моя роза»? Мое беспокойство бесполезно, потому что это полностью игнорирует.

— Не думаю, что смогу. Не после такого испуга, — говорит Офелия, внимательно изучая мои черты лица, чтобы понять, что у меня в голове.

В животе становится тепло, и мне тяжело глотать.

— Я могу поставить фильм и приготовить попкорн, если хочешь? — встаю и протягиваю ей руку. Она берет ее и подозрительно улыбается мне.

— Что ты за человек, Лэнстон Невер? — спрашивает она, направляясь к стене с микроволновкой и журнальным столиком. Открывает шкафчики, пока не находит пакетик попкорна и не готовит его.

Что я за человек? Это физиологический вопрос или простой? Например, когда интервьюер спрашивает вас: «Какова ваша самая большая слабость?» Да, потому что нормальные люди знают, как отвечать на такие вопросы. Поэтому я полагаюсь на свою интуицию.

— Я человек, который никогда не получает того, чего хочет, но все равно улыбается.

Я включаю телевизор и достаю сумку с DVD-дисками. Фильмы ужасов и боевики отпадают, поэтому просматриваю раздел с драмой и выбираю один.

Микроволновка пищит, и Офелия высыпает попкорн в большую миску, которую мы можем разделить.

— Почему?

Я нажимаю кнопку воспроизвести и возвращаюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Почему что?

— Почему ты продолжаешь улыбаться?

Она ставит попкорн на мою кровать и идет на свою сторону комнаты, поднимая платье над головой.

Мой мозг перестает работать.

Тепло разливается по моим щекам, и я резко отвожу взгляд.

— Офелия! Что ты делаешь? — Она хихикает, и я поддаюсь искушению обернуться и посмотреть, чтобы увидеть ее улыбку.

— Отвечай на вопрос. Почему ты вообще улыбаешься?

Я слышу, как она шуршит в моем шкафу. Это волшебство, что я могу сосредоточиться так, чтоб подобрать слова.

— Эм, да. Ну, я просто подумал, что если буду продолжать улыбаться, по крайней мере, люди будут думать, что я счастлив. Это лучше, чем выглядеть несчастным, как мой отец, — делаю паузу и сжимаю кулаки. Черт, последнюю часть я должен придержать при себе.

— А ты?

Я оборачиваюсь, забывая, почему вообще не смотрел на нее. Ее волосы распущены, на ней моя серая футболка цвета вереска. Она спускается к середине бедра, и я клянусь, что Офелия испытывает меня. Я мечтал о том, чтобы моядевушка одевала моюфутболку в постель — меня трясет от этого.

— Я что? — Мой голос низкий.

— Несчастный.

Я несчастный? Мне нужно на миг задуматься над этим.

— Нет. — Я сокращаю расстояние между нами несколькими шагами. Ее челюсть сжимается, когда останавливаюсь перед ней, затаив дыхание. — Во всяком случае, не последние двадцать четыре часа, — хмурю брови, глядя на нее сверху вниз.

— Могу ли я рассказать тебе секрет? — шепчет она.

— Давай.

— Я тоже не чувствовала себя несчастной с тех пор, как встретила тебя.

Глава 12

Офелия

Лэнстон несколько секунд обдумывает это заявление. Я вижу, как щелкают шестерни в его голове и как в нем загорается свет. Воллшебная улыбка появляется на губах, и мне хочется поцеловать его.

Это редкость. Желание поцеловать мужчину, с которым ты только что познакомилась. Но это самое удивительное чувство, которое может испытывать человек. Страсть. Чувство, которое ты можешь испытать из самых глубоких уголков твоего мозга.