Книга Баллада о призраках и надежде, страница 37 – К. М. Моронова

Глаза Офелии широко раскрыты от внимания, и я не пропускаю ее неглубокий глоток.

— Что ты думаешь? Неужели призрак пытается устроить переполох?

Она настороженно оглядывается вокруг, словно теперь осознает, что в комнате полумрак. Дождь, зловеще стучащий в окно ритмичными узорами. Ее взгляд возвращается ко мне, и я расплываюсь в широкой улыбке.

— И кто теперь трусишка? — я дразню ее.

Ее смех мгновенный, она наклоняется вперед и толкает меня. Я следую за движением, позволяя своему телу упасть обратно на диван. Моя бейсболка падает с краю. Я смотрю в потолок и смеюсь вместе с ней.

Руки Офелии опускаются с обеих сторон моей головы, когда она двигается надо мной. Тело не касается моего, но она так близко, что тепло кожи смешивается с моим.

— Я думаю, что ты все это придумал, чтобы напугать меня, — уверенно говорит она.

Моя губа дергается. Хотел бы я это придумать.

— Простите, мисс Розин, боюсь, что нет, — отвечаю я, опираясь на локти.

Она садится назад на корточки, а я поднимаюсь вместе с ней и не отстраняюсь, когда наши плечи касаются. Мы сидим лицами к большому эркерному окну, глядя на горы и густые ряды деревьев, злобно надвигающиеся облака обещают дождь. Я вдыхаю и снова улавливаю ее аромат роз. Он тонкий, едва ощутимый.

— Мисс Розин была моей мачехой. Называй меня Офелией, — говорит она, и я слышу гнев в ее голосе. Хотя взгляд, который она бросает на меня, игривый и дразнящий.

Я заставляю себя повернуть взгляд на лес и облака, не отрываясь от окна, когда отвечаю:

— Ладно. Значит, Офелия.

Пауза.

— Или роза¹. Я…не против, чтобы меня называли розой, если тебе больше нравятся прозвища.

В ее тоне чувствуется уязвимость. Я обращаю свое внимание на нее, она выглядит такой маленькой рядом со мной.

Ее глаза встречаются с моими, но никто из нас не говорит. Наши щеки покраснели, и прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы что-то сказать, доски пола за диваном скрипят.

Обе наши головы откидываются назад. Воздух холоднее секунды назад, но там никого нет. Мы смотрим друг на друга, и оба поднимаемся, как по команде, и выходим из комнаты. Как только оказываемся в коридоре, Офелия разражается смехом и до смерти меня пугает. Она бросается бежать по коридору к крылу общежития, и я спешу за ней.

— Почемуты смеешься? — зову ее тоже смеясь, хотя мне страшно.

Она кричит в ответ:

— Что это, блять, было?

Я улыбаюсь в ответ. Она смеется, когда ей страшно. Мы не перестаем бежать, пока не оказываемся в безопасности моей комнаты. Закрываю дверь одним из своих хрупких обеденных стульев, а потом падаю на пол и глубоко вдыхаю воздух.

— Какие шансы, что некоторые призраки невидимы и могут производить всякие пакости?

Я откашливаюсь между вдохами. Офелия хихикает.

— Наверное, это так же вероятно, как и то, что за мной будет следить шепчущее облако тьмы?

Наши головы сталкиваются, и мы возвращаемся друг к другу навстречу, наши взгляды встречаются. Так близко, я могу разглядеть каждую прядь ее волос, каждое движение ее губ. Ее глаза мягкие и дерзкие, от них у меня пылают щеки.

— Я забыл кепку, — выпаливаю я, чтобы выйти из транса, в который она меня погрузила. Боюсь, что если этого не сделаю, то сделаю какую-нибудь глупость.

— Нет, — саркастически отвечает Офелия.

Я сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не откинуть прядь волос с ее лица.