Книга Баллада о призраках и надежде, страница 2 – К. М. Моронова

Когда я смотрю на Уинн, в груди становится тепло; холод в моих костях начинает отступать. Она поднимает руку и нежно проводит ладонью по моей щеке, по подбородку, заставляя мое сердце ожить.

— Ты уверен?

Я хочу сказать «нет». Хочу умолять ее не оставлять меня самого.Хочупойти с ними. Но слезы льются из моих глаз, когда я глотаю все эти эгоистические мысли.

— Да. Я уверен.

Она исчезает. Лиам исчезает.

И я остаюсь один в темноте.

Глава 1

Лэнстон

— Не плачь, — говорил мой отец, черствый и грубый. — Я ударю тебя сильнее, если ты будешь плакать. До крови, если придется.

Меня снова наказали за то, что я рисовал. Мой отец презирал искусство, говорил, что оно рождает глупые умы и насмешливые души. Он ненавидел меня всеми фибрами своего естества — я знал это с шести лет. Он плевал на меня, пялился и говорил вещи и слова, которых я еще не понимал.

Но осознавал, что за этим стоит отвращение, выходившее из его плеч, то, как он вел себя, словно мог ударить меня в любой момент. Я знал, что собаку он любил больше, чем меня.

Собака получала комплименты, ласку и восхищение, в то время как я получал синяки и рубцы от вешалок для одежды и душевой лейки. Это началось только в восемь лет, когда я стал откровеннее говорить о несправедливости его поведения. Мое сознание его жестокости только разозлило отца.

Хотя я знал, что не нравлюсь ему, Боже, как я старался изменить его мнение. Если бы я тогда знал, что ничего не получится.

Я изо всех сил сжал челюсти и скрылся в мыслях, думая о бейсболе и тихих местах, куда мог бы убежать, когда все это закончится. Это было единственное, что помогло мне не сломаться морально, как в прошлый раз. Бороться с этой судьбой было невозможно.

Удар.

Затылок распирало от боли. Я закусил нижнюю губу, пытаясь силой воли сдержать слезы. Знал, что если заплачу, будет гораздо хуже.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Я сидел в ванне, сгорбившись, крепко обхватив колени руками, и терпеливо ждал, когда боль утихнет. Но в тот день он казался особенно взбешенным, и я сбился со счета ударам душевой лейки.

Когда отец закончил, у него было тяжелое дыхание, и, уходя, он не произнес ни слова. Я некоторое время оставался неподвижным, позволяя своему разуму прийти в себя. Желание скрыться было сильным, и я хотел исчезнуть совсем.

Если отец так отчаянно хочет, чтобы я ушел, почему бы мне просто не умереть? Я обдумывал эту мысль, пока смывал кровь с затылка, и продолжал думать об этом, пока шел к бейсбольному полю. Я думал об этом очень долго.

Если мое существование приносит ему только страдание, то я должен уйти.

Но мне было всего восемь лет, я не знал, как убежать. Как умереть.

Когда я вырос, понял, что есть много способов сделать это.

Когда мнебыло шестнадцать, я впервые попытался покончить с собой. Люди стыдили меня и говорили, что я эгоистичен и хочу внимания. Что если бы я действительно хотел умереть, то пустил бы себе пулю в голову. Говорили, что я трус.

Какие неприятные, гнусные вещи можно сказать другому человеку. Предлагать мне варианты и идеи? Я не хотел пускать себе пулю в голову. Не хотел уничтожать единственную часть себя, которая мне действительно нравилась…мой разум. Темный и прекрасный, как говорила мне однажды моя бабушка.

Мне было страшно. Я хотел умереть, чтобы остаться памятью. Дать отцу то спокойствие, в котором он так отчаянно нуждался в моем существовании.