Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 97 – Инесса Голд

— Ты бредишь, — прошипел Зубов мне в ухо. — Замолчи!

— Посмотри на этот ритуал! — не унималась я, кивая на разлом. — Освещение плохое. Жертвы не накрашены. Я в мешке из-под картошки! Это не уровень Резидента Империи, Игнат! Это уровень ларька с шаурмой на вокзале! Ты испортишь свой личный бренд главного злодея! Тебя засмеют в шпионском профсоюзе!

— Какой бренд? — Зубов окончательно растерялся. Его мозг, заточенный под золото и интриги, буксовал на словах «KPI» и «шаурма».

Нож отодвинулся от моего горла еще на сантиметр.

Этого было мало. Граф все еще был далеко. Туман полз слишком медленно.

Зубов начал приходить в себя.

— Хватит болтать! — рявкнул он, снова напрягаясь. — Сейчас я вас всех…

Время вышло. Слова кончились. Нужно было действие.

Я вспомнила уроки в Оружейном зале.«Представь то, что хочешь увидеть».

Я закрыла глаза.

Мне нужно было что-то яркое. Ослепительное. Внезапное.

Вспышка профессиональной камеры в темной студии. Софит, бьющий прямо в лицо.

— Улыбочку! — крикнула я. — Снимаю!

Я выбросила всю свою энергию, весь накопившийся страх и истерику в одну точку. Прямо перед лицом Зубова.

ПШ-Ш-Ш!

Воздух взорвался белым, магниевым светом. Это была не боевая магия, это была чистая Иллюзия, но настолько мощная, что сетчатка глаз Игната выжглась на пару секунд.

— А-а-а! Мои глаза! — взвыл он, инстинктивно отшатываясь и закрывая лицо руками.

Нож упал.

Я не стала ждать приглашения. Я топнула. Со всей дури, вложив в удар всю ненависть к 19 веку, я опустила каблук своей туфли на пальцы его ноги (в мягком дорогом сапоге).

Хруст. Вопль.

Зубов отпустил меня, прыгая на одной ноге.

Я рухнула на пол и перекатилась в сторону, подальше от трещины.

— Саша! — крикнула я.

Граф не нуждался в подсказках.

Он выбросил руку вперед. Ледяная волна, плотная, как удар тарана, сбила Зубова с ног. Шпион отлетел к стене, впечатавшись в полки с пустыми горшками.

Грохот, пыль, звон черепков.

— Есть! — выдохнула я, лежа на полу.

Но я рано радовалась.

Падая, Зубов разжал руку. Ту самую, в которой сжимал «Кристалл Борея», завернутый в тряпку.

Сверток вылетел из его пальцев.

Время замедлилось.

Я видела, как черный комок ткани разворачивается в воздухе. Как из него выпадает сияющий голубой камень.

Он летел по идеальной дуге.

Прямо в светящуюся трещину магической Жилы.

Граф был слишком далеко. Он рванулся вперед, но расстояние было непреодолимым.

— Нет… — прошептал он.

Если Кристалл коснется сырой магии — мы испаримся. Вместе с мыловарней и половиной города.

Камень падал. Три метра. Два. Метр.

И тут из-за кучи мешков вылетела тень.

Кузьмич.

Мой отец, который все это время тихой сапой перепиливал веревки о край старого жернова, освободился.

Он не понимал, что такое «магический детонатор». Он видел летящий блестящий предмет, который вот-вот упадет в грязь. Рефлекс человека, который всю жизнь ловил падающие бутылки, сработал быстрее мысли.

— Не бей тару! — заорал он.

Кузьмич прыгнул «рыбкой», как вратарь сборной на финале чемпионата мира.

Он не поймал камень руками.Он отбил его.

Грязным сапогом. Прямо в полете.

— Гол! — хрипло крикнул отец, падая лицом в навоз.

Кристалл, получив ускорение от кирзового сапога, изменил траекторию. Он пролетел мимо смертельной трещины.

И с веселым «бульк» плюхнулся в огромный открытый чан, стоявший в углу.