Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 94 – Инесса Голд

Я смотрел на свою ладонь, где еще минуту назад лежал булыжник, рассыпавшийся в пыль.

— Она ушла, — сказал я пустоте.

След «Кристалла Борея» исчез с моих радаров. Просто растворился. Тот, кто забрал его, знал, как экранировать артефакт такой мощности. Варвара? Нет. Она талантлива, она хаос во плоти, но она самоучка. У нее нет навыков, чтобы спрятать ядерный реактор в кармане юбки.

Значит, она не одна.

— Профессионалы, — констатировал я, чувствуя, как включается мозг Инквизитора, отодвигая в сторону истерику влюбленного идиота.

Я закрыл глаза и расширил зону поиска. Я искал не Кристалл. Я искал магический след самой Варвары. Ее аура, пахнущая вишней, мятой и безумием, была слишком яркой, чтобы исчезнуть бесследно.

Вот.

Слабый, едва заметный след. Он вел не к городским воротам. Он вел к ее дому.

Я шагнул в тень. Пространственный скачок — техника, доступная только Высшим, и то ценой мигрени на неделю. Но сейчас мне было плевать.

Мир смазался и собрался заново.

* * *

Я возник посреди двора усадьбы Синицыных.

Здесь было темно и тихо. Слишком тихо для дома, где живут три женщины (я считал портного одной из них) и пьющий старик.

Дверь в дом была распахнута настежь. Она скрипела на ветру, ударяясь о косяк.

Я вошел внутрь.

Воздух здесь был спертым, пропитанным страхом. Я повел рукой, зажигая холодный огонек на кончиках пальцев.

Тени метнулись по углам.

Хаос. Стул опрокинут. На полу — рассыпанная крупа и осколки глиняного горшка. Темно-красная лужа растеклась по половицам.

На секунду мое сердце остановилось. Кровь?

Я присел, коснулся пальцем жижи. Поднес к лицу.

Сахар. Вишня. Масло. Ее скраб.

Я выдохнул, но ледяной ком в груди не растаял.

— Если бы она сбежала, — произнес я вслух, анализируя факты, — она бы взяла вещи. Золото. Ткани. Она бы закрыла дверь.

Я прошел на кухню.

Здесь следы борьбы были очевиднее.

На полу валялись очки. Одно стеклоразбито. Портной без очков слеп, как крот. Он бы не ушел без них добровольно. Рядом — голубая лента. Порванная.

Меня накрыло холодной волной понимания.

Это не побег. Это похищение.

Я подошел к столу. В центре столешницы зияла глубокая щель от ножа. Кто-то вогнал его сюда с силой, чтобы закрепить послание.

Записки не было. Варвара забрала ее.

Но дерево… Дерево помнит всё. Сосна мягкая. Тот, кто писал, давил на перо со злостью и нетерпением.

— Ну-ка, — прошептал я.

Я провел ладонью над поверхностью стола, не касаясь его.

— Спиратум Гляцис.

Я выдохнул на дерево ледяной пар. Мельчайшие частицы влаги осели на столешнице, мгновенно замерзая. Лед заполнил микроскопические бороздки, оставленные пером, и выступил на поверхности белым, четким узором.

Буквы проступили из ниоткуда, светясь в темноте.

Я читал, и с каждым словом мир вокруг меня переворачивался.

«…долг платежом… семья у меня… старик, девка… Кристалл Борея… старая мельница… до полуночи…»

Я уперся руками в стол, чувствуя, как дерево трещит под моими пальцами.

Шантаж.

Она не предавала меня. Она не играла. Она спасала их. Свою непутевую сестру, отца-алкоголика и этого нелепого портного.

Она стояла передо мной в кабинете, улыбалась, целовала меня, а в ее корсаже лежал камень, который морозил ей кожу, и страх, который морозил душу.

— Дура, — выдохнул я. — Какая же ты дура, Варя. Почему ты не сказала мне?

Потому что она не верила, что я выберу ее, а не долг. И, честно говоря, до сегодняшнего вечера я и сам не знал ответа на этот вопрос.