Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 23 – Юлия Марлин

— Почему?

Святослав нахмурился. Срединец удивил его не дерзостью, не подлостью, не низостью, а неподдельной ненавистью к этой девчонке, которую тот называл сестрой. Чувствуя, что отказ повлечет для княжны плачевные последствия, задумчиво спросил:

— Скажите, госпожа, вы младшая дочь князя Эдуарда?

В его душе боролись смешанные чувства долга перед Отечеством и жалость к несчастной, которой столь не повезло с кровной родней.

— Отвечай, — зашипел Будиш сквозь зубы.

— Да, — тихо ответила девушка.

— И живете во дворце?

— Нет. В Аргском монастыре.

— Вы монахиня? — Святослав заметил, как лживые глаза Будиша забегали из стороны в сторону.

— Она послушница, господин.

— И долго вы жили в монастыре, — поинтересовался Добрыня.

— Восемь лет.

Лейдские воины шумно присвистнули.

Добрыня повернулся к Святославу и что-то шепнул на ухо. Молодой Посланник недовольно дернул губами, еще раз внимательно оглядел невысокую, худенькую девушку, в вульгарном атласном платье, размалеванную, как куклы из Лавки Удовольствия, и постановил:

— Она не продержится в седле и трех дней. А тащится по Арге с повозкой у нас времени — нет.

София впервые с момента встречи пересеклась с Посланником взглядом — такие же темные, синие и бездонные глаза. То же недоверие и сомнение на лице. Но если вчера, бездонная синева в самой глубине отдавала лучиком тепла, то сегодня северянин излучал неприступный холод. Он весь казался каменным изваянием, ледяной, как статуи посвященные Богу Севера Северосу Эль-Ванату.

— Поверьте, она идеально подходит в качестве залога, — опять нарушил молчание аргский князь. — Тихая, смирная, молчаливая. Много хлопот не доставит. А даже если начнёт, скрутить женщину вам труда не составит. — Будиш неприятно улыбнулся и подмигнул: — Если возникнут трудности в пути, свяжите ее и перекиньте через лошадь. Делайте с ней всё, что хотите. Даю слово, чинить расправу за поруганную честь сестры не собираюсь.

Воевода брезгливо сплюнул и отвернулся.

Мелочный правитель уделата вызвал в душе старого воина презрение и гнев. Столь отвратного поведения к кровнику он еще не видел. Приходясь Святославу двоюродным дядькой, старик следовал непреложным правилам, принятым Домом Серебряного Волкав Пятую Эпоху. Одно из них гласило: старшие уроженцы Дома должны хранить и оберегать младших ценой жизни и здоровья; и неважно родные ли это дети или дети кровников. Семья для северян высшая святость, а дети — дар богов.

— Почему у меня такое чувство, будто вы радеете не за мир между нашими Домами, а просто пытаетесь откупиться сестрой? — Спустя время процедил Святослав.

В его синих глазах блестел сущий лёд.

— И в мыслях не было. После смерти отца я взял на себя долг заботиться и оберегать ее, пока моя рука крепка, а разум ясен.

— Не больно-то и заботился, — буркнул воевода, — запихал в монастырь и ладно. А теперь, смотри-ка, отдаёт будто вещь.

София стояла в пяти шагах, покачиваясь от накатившей дурноты. Тугой корсет стягивал, мешая дышать; узкие бархатные туфельки давили ноги и разъезжались на скользком мраморном полу. А ко всему прочему ее откровенно разглядывала четверка парней, прибывших во дворец в составе личной стражи Святослава.

Пока они изучали ее, она поняла, двое из воинов — близнецы. Их рыжие волосы горели солнцем на закате, а лица обоих усыпали веснушки. Они были молоды, курносы, с задорными веселыми глазами, и, посматривая на нее, приветливо подмигивали. Это не укладывалось в голове. Аргчане считали всех северян угрюмыми кровожадными завоевателями и варварами. А тут… улыбки до ушей.