Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 26 – Юлия Марлин

Святослав появился, когда первые блюда остыли, а музыканты, отыграв репертуар, занимали гостей повторами. Молодой северянин прибыл в компании двух герольдов и двух сопровождающих. София узнала их — первым был седой воевода; имени второго она не знала, но вспомнила его улыбку и стебелек, который он катал по губам, потягивая вино. Встретившись с ним взглядом, девушка испытала неожиданное волнение и потупилась, а вспомнив в какой откровенный наряд одета — еще и покраснела.

— Ваша Милость, пожалуйте за стол, — раскланялся Будиш. Он щелкнул, и слуги бросились убирать со стола остывшие блюда и подносить горячие.

— Господа, дамы, — прохладно молвил Святослав, обведя толпу, чуть дольше положенного задержавшись на Софии. В излишне открытом наряде и броском макияже, сестра Будиша напоминала продажную девку и выглядела крайне вульгарно.

Решил подложить ее под меня еще в Ипати? — усмехнулся Святослав, игнорируя «красоту» аргчанки.

Сам он и его люди предпочли одеться просто и неброско: белоснежные рубахи с воротниками-стойками,застегнутыми у горла. Походные кожаные куртки без украшений, узкие темные брюки и высокие сапоги. На поясах боевые клинки в ножнах. Заветы Сияния предполагали ужин праздничным, если обе стороны выдерживали надлежащие обстановке наряды, но лейдцы поступили иначе. Они в очередной раз принизили старания уделата, показав, что не считают ужин праздничным, а в собравшихся видят всего лишь вассалов, но не ровню.

Срединцы сделали вид, что не поняли намека (а что еще оставалось?).

Софию усадили напротив Святослава, и у девушки разом пропал аппетит. Не успела она взять прибор, Будиш ласково попросил:

— Сестра, вознесёшь хвалу богам?

— Я?

— Да, дорогая. Не я же провел в монастыре восемь лет, изо дня в день постигая нелегкое искусство песнопений во славу Богов, — улыбнулся уделатор. Вот только его улыбка была хуже плевка.

София смутилась, прикрыть откровенный вырез. Мало того, что обрядил, как шлюху, так еще и насмехается при всех.

— Ну, смелее, — подбодрил кто-то из знати. — Или мы решим, что вы ненастоящая послушница.

Над столом прокатился взрыв хохота.

София растерялась.

— Так и знал, что вы очаровательная обманщица, — подвел итог тот человек.

— Сестра так скромна, — Будиш усмехнулся. — Прошу ее извинить. Эй ты!

Шут вырос возле стола.

— Поможешь сестре?

Тот охотно кивнул и, обнажив гнилые зубы, выдал нелепицу.

Святослав присмотрелся к потешнику: кто бы что ни говорил, а человек в лоскутном костюме был далеко не тем, кем пытался предстать. Невидимка Будиша? Лазутчик иноземного повелителя? Гениальный обманщик, играющий по правилам, навязанным демонами и богами?

Какое-то время ужинали молча. В Зале слышался лишь звон приборов и высокий голос барда-певца. Слуги подносили традиционные аргские угощения, к слову сказать, половина из которых слыла традиционными и в Лейде, и уносили пустые кувшины и тарелки.

Будиш бросал на равнодушного князя севера косые взоры и багровел от гнева, стискивая вилку и нож. Сидевший в ногах шут рылся в тарелке и фыркал, разбрасываясь едой и похрюкивая, чем веселил искушенную публику. Николай что-то шептал на ухо смеющейся любовнице. Советники обменивались шепотками.

А София вдруг испытала острый стыд. Девушке не верилось, что все эти вульгарные, грубые, пошлые аристократы — ее родня. Заметив, какхмурился Игорь, она поняла — брат тоже не разделяет «увлечений» Будиша и Николая. Но являясь заложником обстоятельство тоже ничего не может изменить.