Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 73 – Юлия Марлин

— Праздник начинается! Мне пора, сударь и сударыня. Не стойте, не стойте, располагайтесь и приходите на главную площадь. Все жители уже там. Опоздавшие скоро подтянуться. Вы все пропустите. Потом и вспомнить будет нечего…

Князь твердо прервал стенания старосты.

— Для начала мы с женой хотим смыть дорожную грязь и поужинать. Где в Гельске лучший постоялый двор?

— Вон там. Я покажу.

Супруги последовали за ним на соседнюю улицу. Постоялый двор высился совсем неподалеку, в конце дороги. И на фоне серо-стального неба и черной стены дремучего леса производил удручающее впечатление.

Муж с женой переглянулись. Двор в прямом смысле «дышал на ладан». Большой, двухэтажный, с покосившейся крышей, хоть все еще добротной. По стенам струились широкие трещины. Водосточная труба наполовину проржавела, а деревянное крыльцо гулко затрещало, едва на него вышел постоялец с двумя седельными сумками.

— Вам повезло, — тем временем довольный староста улыбнулся. — «Летний сад» лучший постоялый двор в Гельске!

— Не хотел бы увидеть самый худший, — процедил сквозь зубы Святослав.

Останавливаться в «Летнем саде», к счастью, не пришлось. По соседству имелся другой — «Незабудка», там супруги и расположились. Покаждали ванну, служанка шепнула Софии, что «Сад» принадлежит сыну старосты, от того он так настойчиво его рекомендует всем приезжим.

София поблагодарила девушку за помощь и откровение и выбралась из горячей воды, заворачиваясь в махровое полотенце. Одеревеневшие руки и ноги, наконец, обрели прежнюю чувствительность и гибкость. Набросив теплый халат, она вернулась в снятый гостиничный номер и обнаружила, что муж еще не вернулся из купальни. Скользнув вдоль кровати, на которой лежало платье, купленное полчаса назад, девушка застыла у окна, взяла гребень и принялась расчесывать влажные, запутанные волосы.

Из окна виднелась широкая улица. Ее пересекала вторая — более оживленная. По ней шла супружеская пара рука об руку. Судя по неторопливой походке, гельчане направлялись на праздник Первого Снега.

София повеселела: каких только торжеств нет в Девяти Княжествах. А она в своем монастыре и понятия не имела — как интересна и насыщена жизнь обычных людей.

Пара неторопливо «плыла» по пустынной дороге в облаке, сыпавшей с неба крупы. Мужчина был облачен в меховой полушубок, женщина — в приталенную шубку. София так увлеклась необычными прохожими, что не расслышала скрип двери.

Его поступь была бесшумна, а мужественная сила опалила огнем.

Она почувствовала мужа, лишь, когда он оказался позади.

Святослав обхватил ее за плечи, будто хрупкий хрусталь, который может рассыпаться, и уткнулся в макушку, зарываясь во влажные волосы лицом.

Соня хрипло выдохнула. Вдоль позвоночника прокатилась волна обжигающего желания, а затвердевшие вершинки проступили под бархатистой тканью халата. Застонав от охватившего всё тело возбуждения, откинула голову назад и закусила губу.

Отданная старшими братьями в монастырь, девушка даже думать себе запрещала, что у нее тоже может однажды появиться семья, муж и дети. Она давно смирилась с судьбой изгнанницы, обреченной на вечное одиночество, и потому восприняла Святослава, не иначе, как дар Властелина Небес.

Гребень выпал из ослабевших девичьих рук.

Ноги едва держали, но она упорно не двигалась.