Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 94 – Елена Кондрацкая

Ответ пришёл сам собой. Дело было вовсе не в близости, а в слабости, которую я невольно продемонстрировала. Слабости, которую никто не должен был видеть. Особенно он. Пёс Надзора. Один из тех, кто потрошил меня, чтобы отыскать самые уязвимые места и сделать больно. Я не сдалась им. Не сдамся и ему. Не имею на это права. Не после того, как потеряла всё и всех.

Во мне боролись противоречивые чувства, ни описать, ни объяснить которые я не могла. Я словно извратила саму суть отношений между фамильяром и ведьмой, когда связала себя с Каем. С тем, кому никогда и ни при каких обстоятельствах не смогу доверять – а именно полное, безоговорочное доверие лежало в основе такой связи.

Может быть, я правда проклята? Иногда такие мысли приходили в голову, хотя я и понимала, что ответ был гораздо проще – моя семьяпошла против Надзора, и Надзор её уничтожил, как уничтожал всех, кто им мешал. Даже тех, кто не был ни в чём виноват.

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, которые угрожали вогнать меня в отчаяние. А я ненавидела чувство бессилия, которое охватывало меня всякий раз при мыслях о семье и Надзоре. Покосившись на остывающую овсянку, которую не стала бы есть даже под страхом смерти, я схватила тост и прямо в пижаме сбежала из больничного крыла.

Днём в общежитии никого не было, поэтому я без лишних глаз добралась до комнаты, а потом – до душевой. Смыв с себя запах трав и переодевшись, я направилась в столовую – тоже почти пустую в этот час. Голод схватил меня за рёбра с новой силой так, что я боялась не дотащить своё тело до стола и накинуться на еду прямо на ходу. На подносе, к слову, не осталось свободного места: на одну тарелку я навалила гору «Цезаря», на другую – такую же высокую гору картошки фри, поверх которой умостила две сосиски и три ломтика бекона. Две чашки чая с молоком – чтобы лишний раз не бегать к чайнику. И блюдце с десертами: три вида печенья и чизкейк. Я не представляла, как всё это съем, но была полна звериной решимости.

Я набросилась на еду, как злая бездомная собака, быстро запихивала в рот всё подряд и едва не постанывала от удовольствия. По мере того как наполнялся желудок, мир становился ярче и дружелюбнее, а мрачные мысли отступали – болезнь и голод больше не подпитывали их. Картошка оказалась суховата, и я стала оглядывать поднос в поисках кетчупа, поднимая тарелки и салфетки. О чёрт, я забыла его взять?

На стол легли два серебристых пакетика с порционным кетчупом.

– Держи. – Кай сел напротив и поставил перед собой чашку с чёрным кофе и «Сникерс».

Я хотела тупо пошутить про то, что вампиры должны пить кровь, а не кофе, а ещё – обязательно добавить что-нибудь про кроваво-красный кетчуп, но, слава Потоку, щёки мои были так туго набиты едой, что при попытке открыть рот она начинала вываливаться наружу. Поэтому я просто кивнула и принялась разрывать испачканными в жире пальцами пакетик кетчупа. Он всё никак не поддавался, и Кай, устав наблюдать за моими потугами, забрал пакетик и открыл его одним быстрым движением.

– Клаф, фпафыба, – сумела выдать я, немного прожевав, и принялась щедро поливать кетчупом картошку. Кай, оценив мои аппетиты,сразу открыл и второй пакетик. – О, чытаеф мои… мысли, – улыбнулась я, почти прожевав, но тут же осеклась и чуть не поперхнулась, глядя на Кая во все глаза. С трудом глотнув, я выпалила: – Ты же не читаешь мои мысли?