Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 90 – Елена Кондрацкая

– Всё нормально, отстань, – пробормотала я, пытаясь отпихнуть её руки, но с трудом могла поднять свои. Обжигающе холодный градусник ткнулся мне под мышку.

– Ничего не нормально. – Голос Анны стал жёстким, сухим, из него пропали привычные игривые нотки и детские интонации. – У тебя температура сорок!

Что? Когда градусник успел покинуть мою подмышку? Я попыталась его нащупать, но руки и ноги будто налились свинцом, я не смогла оторвать их от постели.

– Всё нормально, – упрямо повторила я.

– Да тебя же всю трясёт, Кэтрин. Я позову миссис Никс.

– Нет, Анна…

Я попыталась её удержать, но лишь чиркнула кончиками пальцев по манжету её рубашки и обессиленно уронила руку куда-то вниз. На меня накинулась темнота, горячая и душная. Тяжёлое дыхание хрипом отдавалось в груди, сердце колотилось, а пижамавымокла до нитки. Я попыталась стянуть её, надеясь, что вместе с ней избавлюсь и от холода, но не нашла пуговиц. На мне больше не было моей пижамы – только мокрая насквозь ночная сорочка. Не моя. Я застонала от усилий, которые понадобились мне, чтобы на короткое мгновение открыть глаза. Взгляд упёрся в белую шторку. Это не моя комната.

– Не понимаю, что происходит, зелья не помогают снять жар. – Из-за шторки послышался скрипучий голос миссис Никс. Наверное, это был он, уши как будто набили ватой, так что я не могла утверждать наверняка.

– Будто мало нам напастей. – Низкий голос мисс Гримм я узнала без ошибки. – То есть это не грипп или что-то такое?

– Заклинания не показывают ничего конкретного, она будто…

Конец фразы я не услышала, снова провалившись в темноту. Да и, если честно, не хотела слышать. Со мной что-то не так, и никто не знает, что именно, – вот это было понятно. Я нормально не спала почти две недели, толком не ела почти столько же, наверное… наверное, во мне просто что-то сломалось. Сердце тяжело стучало в груди. Может, оно и сломалось. Не давало мне покоя все эти грёбаные дни.

– … он. – Неприятный, грубый шёпот впился в уши. – Сосредоточься, Кэтрин.

Я смутно различила знакомые белокурые локоны и алую помаду. Вокруг было темно. Странно, я же только что смотрела на шторку и был день.

– Кэтрин, – требовательно повторил голос, и чьи-то пальцы больно впились мне в запястье. – Где он?

– Кто? – Я разлепила пересохшие губы.

– Твой фамильяр. Где он?

Внутри всё похолодело от страха, и даже дыхание перестало быть надсадным, замерев.

– У меня… нет… – наконец выдохнула я, но не смогла закончить из-за жуткой слабости, охватившей тело.

– Кэтрин. – Пальцы надавили сильнее – какие же они были холодные! Шёпот приблизился к самому уху. – От этого зависит твоя жизнь. Отвечай. Где твой грёбаный фамильяр?

Что за бред? При чём здесь Кай? Никто не должен знать про Кая.

– Кэтрин, я пытаюсь спасти тебе жизнь. Где этот ублюдок-вампир?

Она знает? Откуда она знает? Сердце забилось быстрее, подкатило к горлу, и меня затрясло.

– Кэтрин! – Было в этом оклике что-то настолько болезненно знакомое, что я выдохнула:

– Он уехал.

– В Надзор?

– Да.

– Проклятье! Чтоб его… – Она выругалась, грубо и как-то странно, но моё замутнённое сознание не смогло уловить ни слов, ни вспыхнувших на мгновениечувств. Я опять закрыла глаза.

Долго, темнота окружала меня так долго. Почему я никак не могла проснуться? Я открывала глаза на несколько мгновений, в основном когда миссис Никс вливала в меня очередное горькое зелье или переодевала в сухую одежду, но потом темнота снова отбирала меня. В какой-то момент я снова ощутила себя ребёнком, когда-то давно, лет в шесть, я тоже сильно болела, бредила в лихорадке, а мама поила меня зельями, пела колыбельные и клала прохладные ладони на лоб. Сейчас колыбельные мне никто не пел, но я всё равно слышала её голос. Мамин голос, слышала треск огня в камине и запах ментолового масла, которым мне смазывали виски.