Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
Что нам внешний лоск?! В мире высших ставок и летящих карт Бог один, may darling [40], — бешеный азарт! “Бог один, may darling, — бешеный азарт!” Никодим едва успевал менять кружки с пенистым, про волчатину и говорить нечего! От матёрого осталась только шкура… Обглоданные кости – не в счёт! Насытившись под завязку, ушастое хулиганьё раздобрело и не торопились вершить своё чёрное дело. Впрочем, на сердце столь азартного игрока у них вполне могла быть своя стратегия! Халвус же сорил деньгами, не в меру хохотал и всякий раз, загребая барыши, сыпал сочными прибаутками, вроде: «Сел играть – не скупись, проиграл – не казнись», «Везучих чёрт любит, невезучих бог приголубит», «Кому – фарт, а кому – хренок в салат» и так далее. Когда же тьма за окном начала отливать синевой, обещая скорый рассвет, единственный, кто ещё балагурил за столом, был Халвус. Моськи шуршиков меж тем становились всё суровее, а он тыкал в них пальцем и восклицал: что за кислые рожи он видит, надо, мол, веселее смотреть на вещи, огорчения, дескать, случаются, а стало быть, и дуться не имеет смысла! Опьянённый удачей и литрами выпитого, наёмник не заметил, как Крошка щёлкнул когтями, и кошелёк из дорожного мешка ночного гостя сам прыгнул к нему в лапу. – А не поднять ли ставочки? – взглянув на карты, Халвус обвёл играющих алчным взглядом. – Отчего ж не поднять… – задумчиво отозвался Лум, разворачивая карты веером. – Поднять всегда можно, – как бы самому себе, кивнул Глоб. – Главное – упасть мягко! – пробубнил Тук. – Да с соломкой вовремя подсуетиться, – хмыкнул Пэк. Затем дружно, в едином порыве, живём, мол, один раз, шуршикимахнули лапами и отрезали: – Поднимаем! На столе тут же выросла гора увесистых мешочков. – Играем на всё? – глухо выдавил Неве́ра. И в этом прочиталось для Халвуса что-то особенно насторожившее. Он пожал плечами, смахивая предчувствия, и, дабы уровнять ставки, потянулся к дорожной сумке за деньгами, но не нашёл кошелёчка и снова удивился. Цепкая память говорила о том, что кошель сумки не покидал, однако, вопреки всякой логике, его там не наблюдалось! – Странно… – пробормотал он. – Кошель пропал. Суровое осуждение новоявленных сотоварищей не заставило себя ждать: – Не хорошо как-то, – заметил Тихоня, поджав губу. – Ставочки-то подняли, стручок мне в бок! – Его наверняка украли… – Халвус лихорадочно соображал, когда, а главное: при каких обстоятельствах такое могло произойти? – Подождите, дрючики ядрёные! – воскликнул Толстина́ крайне деловито. – Но чем же он расплачиваться собирается? – Законно! – подхватил Кроха. – Чем? Мы тут не дурака валяем! Что скажете, молодой человек? Наёмник в ответ лишь растерянно пожал плечами: – Прям, хоть душу закладывай! – А что, – Лум отложил карты в сторонку и угнездил на краю стола два своих крупных пальца, чрезвычайно напоминающих человеческие. – Неплохая идея, разрази меня гром… Тук кивнул и, следуя примеру соплеменника, два его когтя так же легли на обшарпанную столешницу: – Мне импонирует! – Обсудим условия? – просиял Пэк, и было заметно, что его аж потряхивает от предвкушения предстоящего, а пальцы, легшие так же, как и пальцы друзей-товарищей, подрагивают в волнении. – Вы что, серьёзно? – наёмный убийца обвёл «игроков» недовольным взглядом. Предчувствие не обманывало! У сидящих с ним за одним столом проявились не самые радужные намерения! – Зачем вам моя душа? Вы же не черти, а мы не в преисподней… |