Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 170 – Игорь Маслобойников

– Так как? – закашлявшись, повторил вопрос Халвус.

«Охотники» посмотрели друг на друга, и тогда Тихий Тук возложил на край стола два пальца:

– Один, как все…

– И всё, как один! – хором отрезали остальные и, последовав примеру товарища, присовокупили к ребру стола свои пальцы.

– Случайному человеку мы завсегда рады, – оскалился Лум радушно.

Халвус опустился на стул во главе чудной компании и, почувствовав себя в родной стихии из блефа и ставок, с благоговением втянул носом пропитанный кожей и золотом воздух.

– Как же давно я не держал в руках карт! – ухмыльнулся он. – Даже вспомнить страшно! Каковы ставки?

Его взгляд прогулялся по лицам игроков и остановился на глазах Крошки Пэка, который просияв в ответ, бросил довольно милым и в то же время весьма суровым голосом одно, но очень ёмкое слово:

– Жизнь.

И лица гостей придорожного заведения стали холодны и непроницаемы.

Халвус нахмурился. Он никак не мог взять в толк, что с ним происходит? Он никогда не боялся смерти, не волновался, что кому-то проиграет, был абсолютно уверен в собственных силах и обаянии, но сейчас что-то неуловимое и грозное надвинулось на него, что-то неосязаемое, но вязкое и неотвратимое! Вдруг так же внезапно, как с минуту назад, «охотники» рассмеялись. Почувствовав спад напряжения, засмеялся и бывший конокрад. Однако ушастое хулиганьё тут же смолкло, оставив его наедине со своим смехом. И убийцу вновь накрыло отвратительно ощущение собственного бессилия перед неизбежным. Он замолчал, но растянул губы в подобие улыбки, решивпочему-то, что эта четверка за столом просто валяет дурака! Шпага при нём, пистоли тоже, холоднокровия вообще не занимать – дёрнутся, и он запросто понаделает в наглецах дырок.

Шуршики кинули на стол свои кошельки. И Халвус покачал головой, восхищаясь размерами ставки:

– Ого! Серьёзно…

– У нас серьёзные игры, – поддакнул Неве́ра Лум.

– У нас не бывает мелких ставок, – подтвердил Толстина́ Глоб.

– Если уж играем, то по-крупному, – подчеркнул Тихий Тук.

А Крошка Пэк жирно припечатал:

– Тяготеем к монументальным формам!

* * *

Столичные ворота были заперты глухо-наглухо. В сторожевых башнях день и ночь дежурила стража. Из подвалов на крепостные стены была поднята вся смола и складирована у огромных чанов, под которыми были заблаговременно сложены дрова. В кузнях ковались клинки, секиры, шпаги, топоры и мушкеты – всё, что могло помочь обороне города, который притих, предчувствуя беду, подобравшуюся к самым стенам. Вот уже вторые сутки жителей не покидало ощущение, что с наступлением ночи тьма за крепостными стенами живёт своей странной, пугающей жизнью. Прежде из леса доносились волчьи завывания, кричала дикая птица, теперь же царствовала неприветливая тишина.

По словам тех, кому посчастливилось добраться до столицы, лес кишел упырями, шишигами и прочими болотными тварями. Но что особенно смущало короля и военачальников, это вести о том, что у нечисти наличествует оружие, более того, лесные твари неплохо осведомлены, как с ним обращаться! Канцлер Будраш и вовсе пропал на следующий день после побега их высочества. Что приключилось с ним, никто из подданных сказать не мог. Строить же теории в сложившихся обстоятельствах не очень хотелось.

Всё это было лишь предзнаменованием неизбежной трагедии. Осознание масштаба надвигающейся катастрофы наступило в полночь, в тот самый день и час, когда Маринка втащила бесчувственное тело обессилевшего юноши в трактир «У трёх дорог». Стрела, выпущенная со стороны леса, пронзила грудь одного из стражников на стене городской крепости и принесла несчастному погибель, а жителям – весть о войне!