Книга Временная жена, страница 3 – Катарина Маура

— Три дня? — переспрашивает она. — Ты монстр. Он будет мучиться с этим решением все три дня, хотя ты мог просто созвать экстренное заседание совета и сам убрать этого мальчишку. Ты же главный акционер. Вместо этого ты заставил его прийти сюда и пытал его.

Я ухмыляюсь.

— Я не тот, кто назвал его сына идиотом и загнал его в угол, как добычу. Ктому же он сам построил эту компанию. Только ему решать, позволит ли он сыну ее угробить. Три дня — достаточно, чтобы найти другого инвестора. Если он действительно верит в его идеи, то именно так и поступит.

На ее губах мелькает тень улыбки, но она тут же качает головой, собирая документы со стола. Восемь лет, а я все еще не умею ее читать.

Я отрываю взгляд от нее и смотрю на старые карманные часы отца.

— Бабушка ждет нас обоих на семейный ужин. Ты знаешь, она не любит, когда ее заставляют ждать. Мы поедем вместе, а потом закончим работу.

Валентина молча кивает. Ни намека на протест. Уже восемь лет она работает в том же ритме, что и я — по шестнадцать часов в сутки. Изначально я заставлял ее работать так, чтобы она сама сбежала. Но теперь это просто стало нашей нормой.

Она молча идет за мной к машине.

С тех пор как ее наняли, я пытался распутать связь между ней и моей бабушкой — но безуспешно. Даже Сайлас Синклер, наш гениальный глава службы безопасности, не смог ничего выяснить. У меня нет ни малейшего понятия, почему бабушка восемь лет назад назначила моей ассистенткой какую-то юную девицу, бросившую колледж, и уж тем более — почему Валентина до сих пор приглашена на мероприятия, предназначенные исключительно для семьи.

В ней есть что-то, что меня бесит до чертиков. И дело не только в этой чертовой тайне, которой она себя окутала.

Лука

За столом стоит гул, разбавленный смехом и звонкими голосами моих братьев и сестер.

— Возьми еще, Вэл, — бабушка перекрикивает шум, наполняя тарелку Валентины с заботой, которую обычно дарит только мне, моим братьям и сестре.

Она бросает на меня строгий взгляд, и я, стиснув зубы, добавляю ей еще панированной моркови.

Не могу понять, почему бабушка так к ней привязана. Наши еженедельные семейные ужины — святое. Всего два человека за пределами семьи допущены за этот стол: лучшая подруга моей сестры, Рейвен, и Валентина.

Если бы Валентину стали приглашать спустя годы работы, я бы еще понял. Но она оказалась в этом кругу с самого первого дня. Раз в месяц, без пропусков. Она клянется, что сама не знает, почему бабушка так к ней относится, но я не верю ни единому ее слову.

Я пытался выяснить, платит ли бабушка ей за то, чтобы та докладывала обо мне, но не нашел никаких следов. Хотя я и не ожидал их найти. Бабушка не из тех, кто совершает такие ошибки.

Валентина смеется над чем-то, что сказала бабушка, и я невольно замираю, глядя на нее. Почему она никогда не ведет себя так в моем присутствии? Дело не только в искреннем смехе, который прорывается сквозь ее алые губы. Она непринужденно болтает с моими братьями, шутит с сестрой, как будто она — часть семьи.

Валентина, Сиерра и Рейвен весело переговариваются, смеются, и я, чертыхнувшись про себя, отворачиваюсь, вонзая взгляд в тарелку.

Валентина в хороших отношениях с каждым членом моей семьи. Кроме меня. Меня, человека, который ей платит.

Я не могу понять, какая версия ее настоящая. Когда она с ними — она такая чертовски милая, что даже я едва не поддаюсь этой иллюзии. Если бы они только увидели, какой она бывает на работе…