Книга Временная жена, страница 2 – Катарина Маура

Это все, что он смог придумать? Если уж врать, то хотя бы выбрал бы сектор, в котором я не спец.

Он судорожно кивает, пытаясь выглядеть убедительно, но в глазах плещется паника. Валентина, с ее чертовски красивыми карими глазами, встречается со мной взглядом и снова улыбается. И это раздражает меня еще сильнее. Она кладет перед Джексоном еще один лист бумаги. Всегда поражало, как такая холодная стерва может иметь такой теплый взгляд.

— В годовом отчете ваши расходы на R&D даже ниже, чем в прошлом году, — говорит она мягким, почти ласковым голосом. Чертовски обманчивым голосом. — Я что-то не понимаю?

Он смотрит на нее, как утопающий на спасательный круг, не осознавая, что она — настоящий хищник. Бедняга. Интересно, он захлебнется в собственном дерьме раньше, чем она его разорвет на куски?

— О-о, это потому, что затраты на R&D не вошли в этот отчет, — глаза его лезут на лоб. — Но они появятся в следующем квартальном отчете.

Валентина распахивает глаза, изображая наивность. Я едва сдерживаю улыбку.

— Но… если так, почему тогда предстоящие вложения в R&D не отражены в разделе нераспределенной прибыли? На какие средства вы это финансируете?

Я поворачиваюсь к Валентине, киваю, делая вид, что раздумываю.

— Любопытно, — протягиваю. — У тебя есть догадки, Валентина?

Она медленно кивает и, глядя мне в глаза, спокойно говорит:

— Я не эксперт, но у меня складывается ощущение, что денег на обещанное R&D нет.По крайней мере, пока мы в вас не вложимся. Раздутую цену акций поддерживает ваш сын, который несет в соцсетях чушь, лишь бы манипулировать рынком. Но за этим ничего не стоит. И когда его фантазии не сбудутся, рынок это быстро исправит.

Она — хищный зверь в одном из самых сексуальных тел, которые я когда-либо видел. Я откидываюсь в кресле и наслаждаюсь спектаклем. Я могу ненавидеть Валентину, но она — моя правая рука не просто так.

— М-моего сына называют визионером, — пробормотал Джексон. — Таких, как он, единицы. Он меняет индустрию, он гений! Да, иногда говорит громкие вещи, но вы не пожалеете об инвестициях в него…

Я впиваюсь в него взглядом и вздыхаю:

— Твой сын — мечтатель. Он не думает о прибыли, он хочет изменить мир. Это, конечно, благородно, но не за мой счет. Я тебе не благотворительный фонд.

Еще одна капля пота скатывается по его виску. На секунду мне даже становится его жаль. К счастью, это быстро проходит.

— Я дал тебе шанс объясниться, но ты предпочел врать. Твой сын должен уйти с поста CEO (прим.: CEO (Chief Executive Officer) — это главный исполнительный директор компании. Он или она отвечают за общее управление компанией и принимают ключевые решения, чтобы обеспечить ее успешную работу и развитие), а ты — назначить кого-то, кто сможет вернуть прибыль. У тебя три дня на решение. Потом я выведу все свои вложения.

Джексон бледнеет.

— Лука, если ты это сделаешь… мы разоримся.

Я скрещиваю руки на груди и медленно киваю.

— Тогда тебе стоит хорошенько подумать о своем наследии.

Я встаю, и он вынужденно делает то же самое. В глазах мольба.

— Три дня, — повторяю, провожая его к выходу. Он кивает, лицо перекошено мукой.

Когда дверь за ним захлопывается, Валентина поднимает брови и смотрит на меня с явным презрением. Она держится идеально профессионально при других, но когда мы одни — откровенно насмехается надо мной. И я до сих пор не понимаю, почему позволяю ей это.