Книга Гиппогриф на Рождество, страница 60 – Зои Чант

Ее сердце упало, когда Бо покачал головой.

— Я не могу подвергнуть тебя опасности, Энни, — сказал он. — Эти люди… мы не знаем, что они из себя представляют…

— Ты сам сказал, что опасности не будет, — настаивала Энни. — Войдешь и выйдешь, что они опомниться не успеют — так тысказал. Если все, что я всего лишь помогаю тебе проникнуть внутрь, то мне даже опасность не грозит. Я буду просто сидеть и играть в покер, сколько, самое большее, час?

Бо засомневался, но она видела, как он колеблется.

— И, кроме того, какая опасность может грозить мне там с тобой? — спросила Энни.

— В ее словах есть резон, — заговорил Пит после минутного молчания. — Если ты хочешь подобраться к боссу и спасти своего Скотта, я бы к ней прислушался.

— Тебя никто не спрашивал, — рявкнул Бо.

Энни задержала дыхание, ожидая, когда Бо все обдумает. Однако она видела, что Деклан согласен с ней — он задумчиво кивал в ответ на ее слова.

— Бо, у нас не такой уж большой выбор, — сказал он спокойно через мгновение. — Знаю, она твоя пара. Но все довольно сложно. Мы действительно не можем позволить себе ждать.

Казалось, Бо боролся еще мгновение, но затем вздохнул.

— Знаю, что ты прав. И как бы мне это ни не нравилось, миссия — это самое важное. Мы рискуем провалить все дело, и Скотт… что же, со Скоттом что-то случится, если мы не поторопимся.

Он потянулся и положил руку ей на плечо. От выражения его глаз сердце Энни заколотилось в груди, когда она подняла на него глаза.

— Просто… пообещай мне, что не станешь рисковать, — сказал он напряденным голосом. — Просто играй в покер… выиграй немного денег, если сможешь. И через сорок минут ты уйдешь, независимо от того, где я буду и увидишь ли ты меня снова. Пообещай, что будешь беречь себя, несмотря ни на что.

У Энни так сдавило горло, что она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы произносить слова.

— Обещаю, Бо. Обещаю.

Энни хотела бы сказать, что на нее не произвело впечатления заявление Бо о том, что он может оплатить вход в игру в размере пяти тысяч долларов, необходимый для посещения вечеринки, из своих собственных средств — «у кого есть такие деньги, которые просто лежат на банковском счете на черный день?» — хотя он и быстро заверил ее, что вернет деньги на расходы позже.

Если бы кто-нибудь попросил ее по-быстрому одолжить ему пять тысяч, пусть даже временно, она бы не смогла сдержать недоверчивого смеха и вежливо отказалась.

Все, что предшествовало этому моменту, представляло собой такую бурную деятельность, что Энни с трудом удерживала все в голове.

Они быстро заехали к ней домой, чтобы забрать ее единственное более-менее приличное платье — подарок одной из приемных сестер, которая после первого же надевания решила, что оно ей не идет. Энни разрешили оставить его себе, и, поскольку с тех пор ей буквально некуда было его надеть, оно все еще выглядело почти как новенькое.

Бо нашел в своем чемодане хорошую рубашку и пару брюк, но Энни подозревала, что не имело значения одетая на нем одежда. Он выглядел до боли привлекательно в своей белой рубашке с расстегнутым воротом, как будто легкая растрепанность была намеренной, а не результатом спешки, вызванной необходимостью пробраться на незаконную игорную вечеринку.

Она не была уверена, что могла бы сказать то же самое о себе, и не была уверена, что может доверять Бо как беспристрастному судье.