Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 37 – Зои Чант

Не то чтобы она хотела поощрять разглядывание, но… они же пары. Разве он не долженхотеть глазеть на нее?

Уж она-то, черт побери, хотела глазеть на него. Проклятье его магической способности превращаться с одеждой! Да и быстрый, неприличный взгляд хотя бы стал бы чем-то нормальным среди всего этого…

Одну минуту мы боремся за свои жизни против какого-то… существа, которое сжигает все вокруг, а следующую он одалживает мне чистую пару носков,подумала она. Я почти уверена, что ни у кого из моих тетушек или дядюшек никогда ничего подобного не случалось с их парами.

Она надела спортивные штаны, от которых у нее возникло ощущение, будто на каждую ногу надет спальный мешок, и осторожно закатала одну штанину, обнажив рану чуть выше левого колена.

Укус болел адски, но внешне был почти незаметен. Он даже не кровоточил. Просто сидел у нее на ноге (в ноге?) и ныл.

Флинс издал тихий, облегченный звук, опускаясь на колени перед ней. Она взглянула на него, но его лицо вернулось к какому-то осторожному нейтральному выражению, которое, сказала она себе, ее ни капли не пугало.

— Я выживу, док? — пошутила она.

Он почти улыбнулся. Он посмотрел на нее, однако, его бледные глаза теплыми, и этого было достаточно.

— Ты уже заживаешь, — сказал он. — Кровотечение остановилось. Я очищу это и перевяжу, и с тобой все будет хорошо. — *И ты не превратишься.* Его мысленный голос был теплым бризом в ее сознании.

Она улыбнулась ему.

— В порядке и готова ко второму раунду, — сказала она.

Он на мгновение напрягся, и Шине пришлось сдержать хмурость. Затем что-то внутри него отпустило. За его глазами вспыхнул огонь.

— Второй раунд, — проговорил он голосом, больше похожим на мурлыканье, чем на рык, — это то, о чем я позабочусь сам.

Шина сглотнула. Ладно,подумала она, возможно, вся эта штука «мой монстр» горячее, чем я думала.

— Теперь дай посмотреть на бок. — Флинс поставил аптечку и осторожно отодвинул одолженную куртку от ее бока. Она отстала липкой — она не хотела смотреть — но Флинс не закричал Боже мой, твои кишки вываливаются повсюду, так что не могло быть так плохо.

— Похоже на следы когтей, — пробормотал он. — Неглубокие. Промою.

Она сосредоточилась на нежном прикосновении его пальцев, пока он смывал запекшуюся кровь и обрабатывал царапины антисептиком. На его прикосновении. На его заботе. Не на самой ране, не на том, как чертовски больно, не на том, как она ее получила…

…Чудовищная собака двигалась как дым. Она должна двигаться. Она попыталась, но бок болел, и ее овца пыталась пойти в другую сторону, и все четыре ее ноги пытались пойти в еще четыре направления, и затем он был на ней сверху, и это БОЛЕЛО…

Она зажмурилась.

— Что все это вообще значит? Кто был это… тот? И как ты подоспел в самый последний момент?

Флинс посмотрел на нее осторожно.

— Нам не стоит говорить об этом здесь.

Онавидела этот взгляд слишком много раз. Гнев, подхватив страх, поднимавшийся изнутри, воспользовался им как трамплином.

— Со мной все в порядке. Правда. Я и моя овца переживали куда хуже, — выпалила она и тут же мысленно поморщилась. Слишком резко. Слишком колко.

Его выражение стало настороженным. Опять же, не ново. Классическое что-то-что-он-мне-не-говорит,подумала Шина, и ее плечи поднялись в тот же момент, когда желудок упал.