Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 34 – Зои Чант

— Да, когда он швырял меня, как чертову жевательную игрушку… — Она ахнула и снова выругалась. — Серьезно, ты бы сказал мне,если бы я прыгала на одной ноге, да? Не хочу смотреть.

Он тоже не хотел смотреть. Его тело ощущалось выпотрошенным от страха. Внутри его адская гончая застыла на месте, глаза широко раскрыты и неподвижны. Если Паркер укусил Шину… если он обратил ее…

Его страх затрещал по связи пары. Нет! Он не мог позволить ей узнать, как он напуган. Его адская гончая взорвалась действием, перехватив эмоцию, прежде чем она достигла сердца его пары.

Шина задрожала. Он помог ей сесть. Его куртка лишь прикрыла верхнюю часть ее бедер. Ей было недостаточно тепло, и она никак не скрывала рану чуть выше колена.

Он заставил себя посмотреть.

Его дыхание остановилось. Он не выругался и не вскрикнул, но только благодаря долгим годам сдержанности перед лицом Паркера. Он выдохнул. Мягко. Обычно.

— Не так уж все и плохо, — солгал он, не в силах справиться с предательским сдавленным голосом.

— Вранье. — Шина наклонилась, опираясь локтем на его плечо. Она втянула воздух со свистом. — Это выглядит…

На ее ноге зияли три глубокие рваные раны, по которым струилась кровь. Следы зубов. Должны быть. Шрамы на шее Флинса заныли, а края зрения потемнели.

— …не так плохо, как я ожидала. — Голос Шины словно доносился издалека. Зрение Флинса сузилось, пока горечь страха подкатывала к горлу. Он сдержал его, полный решимости не позволить Шине почувствовать это, пока он сам не поймет, что ей сказать.

Будущее, которое он видел таким сияющим и ясным перед собой, рассыпалось. То, что пришло ему на смену, было столь же ясным и куда более ужасающим, чем все, что он мог себе представить. Если Паркер обратит Шину…

Шина все еще говорила. Его адская гончая заныла, призывая его слушать.

— Нога-то на месте, да? И кровь остановилась. Могло быть и лучше, конечно, но могло быть… — Она поморщилась. — …и куда хуже. Буду знать, как бросаться в драку с каким-то мудаком в десять раз больше меня.

Она подняла взгляд, и ее глаза расширились. Слишком поздно он попытался взять под контроль свое выражение лица, как до этого пытался обуздать внутренние эмоции. Ее губы приоткрылись для вопроса, и он почти ощутил вкус ее слов, таких же холодных и горьких, как и ужас, сжимавший его горло: Почему ты позволил мне сделать это? Почему ты не защитил меня?

Его сердце сжалось.

Но вместо того, чтобыобвинить его, она сжала губы в тугую линию и сгорбила плечи.

— Извини, — пробормотала она. — Черт, мы знакомы меньше десяти минут, а я уже чертова обуза. Я… Наверное, не такую пару ты ждал.

Ее выражение, которое до того момента мерцало и сияло каждой эмоцией, отраженной Флинсом в связи пары, закрылось. Она внезапно выглядела намного меньше, чем он помнил, закутанная в его куртку, ее босые ноги белели на замерзшей земле.

Что-то щелкнуло внутри него. Или, точнее, встало на место.

Она была его парой. И он был ее. Паркер причинил ей вред, и он должен был защищать ее, а не разводить сопли из-за собственных страхов.

— Я никогда не думал, что у меня будет пара, — сказал он грубо. — Я не позволял себе надеяться ни на что. Не то что на кого-то вроде тебя.

Ее лицо исказилось. — На кого-то совершенно безнадежного?

— На кого-то, кто встанет против такого человека, как Ангус Паркер. — Он откинул ее голову назад. — Ты сильная и красивая. Это я тот, кто подвел тебя.