Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 226 – Ким Харрисон

— Темноволосая эльфийка, — сказал Пискари, и Триск дёрнулась, напрягшись, когда он потянулся провести длинными пальцами по её запылённым дорогой волосам.

— Руки прочь! — взвизгнула Орхидея, но Триск уже шагнула вне досягаемости.

— Мои извинения, — сказал Пискари и даже слегка поклонился. — Я так много времени провожу со своими детьми, что забываю: у внешнего мира есть личное пространство. Я никогда не видел тёмных эльфов. Не могу не задуматься — такая ли сумрачная у вас кровь, как волосы.

Она не знала, что ответить, и просто поставила стакан на бар.

— Если выбирать между тем, чтобы стать вашим кровавым рабом, и тем, чтобы на меня повесили вину за чуму, я выбираю чуму, — сказала она.

Пискари рассмеялся. Звук был вполне естественным — и слишком быстро оборвался.

— Нет, — сказал он, переводя внимание на Даниэля. — Доктор Планк, — произнёс он, и Даниэль едва не подавился. — Я оказался в странном положении: мне нужно вас поблагодарить.

— За что? — настороженно спросил тот, и это лишь ещё больше развеселилоПискари.

— За то, что вы не боитесь, — сказал он, направляясь к ближайшей группе кресел и жестом приглашая их сесть. — Я этого не ожидал. С вами проще разговаривать.

Даниэль сел, зажав стакан между коленями.

— Я слишком устал, чтобы бояться, — сказал он.

Пискари снова рассмеялся. Это заставило Триск напрячься.

— Не поймите неправильно, сэр, — сказала она, осторожно присаживаясь на край кресла, — но зачем мы здесь?

Пискари глубоко устроился в подушках, небрежно махнув рукой.

— Умереть, разумеется.

Даниэль напрягся, а Орхидея яростно зашептала ему в ухо, удерживая от нового рывка. Триск не отводила взгляда от глаз Пискари, расширившихся в ответ на внезапный страх Даниэля, но должное она ему отдала: этим всё и ограничилось. Она мельком посмотрела на Лео, ссутулившегося в дальнем кресле и уставившегося в пустой камин. Возможно, мастер уже недавно питался — так ему было проще сопротивляться искушению.

— Триск… — встревоженно начал Даниэль, поднимаясь, и она схватила его за руку, пытаясь усадить обратно.

— Сядь, увалень! — прошипела Орхидея, ущипнув его за ухо. — Он нас не убьёт.

— Верно, — мягко подтвердил Пискари, сочувственно склонив голову. — Но кто-то обязательно попытается. Я хочу с вами поговорить — и, возможно, изменить исход, если истина окажется мне по душе.

Триск медленно выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание. Даниэль тоже сел.

— Вот именно, — сказал Пискари и расслабился в напряжённой, хищной лености. — Я хочу знать, что произошло, прежде чем всё это будет затуманено эльфийской ложью. Мой радиус свободного передвижения ограничен, поэтому я решил привести всех ко мне. — Он снова улыбнулся и кивком указал на Триск. — Вы притягательны, доктор Камбри. Сладкий мёд для без жальных пчёл, что вьются вокруг вас.

Триск нахмурилась — лимонад вдруг перестал быть приятным, — но следующие слова Пискари оборвались, когда узкая боковая дверь открылась и в комнату быстрым, бесшумным шагом вернулся Сэм. Окинув их взглядом, он что-то прошептал Пискари на ухо. Триск поняла, что речь о них, когда внимание мастера скользнуло по ним, и он поднялся.

— Уже? — Пискари взглянул на часы. — Ещё даже не рассвело. — Затем он повернулся с сомкнутой улыбкой. — Прошу прощения. Я рассчитывал, что у нас будет больше времени.