Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 225 – Ким Харрисон

— Ух ты, этот запах не забудешь, — сказала Орхидея, и Даниэль глубоко вдохнул, пожав плечами. Мускусный аромат был приятным, похожим на ладан.

— Я чувствую только пасту, — сказал Даниэль, снимая полицейскую куртку. — Это потрясающе.

— Вам нравится? — произнёс мужчина у бара, и Триск вздрогнула, не заметив его раньше. — Всё начиналось как яма под конюшнями — место, где прятали беглых рабов. Они становились свободными, как только оказывались на том берегу реки, в Огайо.

Мужчина поставил бокал и шагнул вперёд. На нём был не столько костюм, сколько изящный домашний халат — нечто, что англичанин XVIII века надел бы перед сном. Лицо было гладко выбрито, на голове — ни единого волоска, по которым можно было бы определить возраст. Черты сохраняли юношескую упругость, но глаза были старыми: зрачки настолько расширены, что карие радужки казались почти чёрными. Даже в домашних туфлях он выглядел куда более властным, чем если бы был в костюме последнего сезона с портфелем в руке.

Египтянин?— подумала Триск, когда он остановился перед ними с вежливой, сомкнутой улыбкой.

— Рад познакомиться с вами обоими, — сказал он, и Даниэль судорожно вдохнул, когда мужчина разомкнул губы, обнажив длинные, острые клыки.

— Прекрати! — Орхидея шлёпнула его по уху. — Ты меня позоришь.

— Боже мой… — прошептал Даниэль, густо покраснев и проигнорировав протянутую руку Пискари.

— Нет, но близко, — спокойно ответил Пискари и повернулся к Триск. — Доктор Камбри? — добавил он, беря её руку.

Пульс у неё участился: хищник, убивающий без колебаний, целовал кончики её пальцев.

— Пискари, — сказала она, и голос послушался лишь со второй попытки.

— А вы — доктор Планк, — сказал он, снова обращаясь к Даниэлю, когда тот наконец пришёл в себя. Триск ощутила облегчение, когда взгляд Пискари от неё оторвался.

Даниэль осторожно протянул руку, выдыхая странным, напряжённым почти смешком, отчего Орхидея осыпала его пыльцой стыдливого красного цвета.

Но, если честно, он держался удивительно хорошо для человека, который всего три дня назад даже не подозревал о существовании вампиров.

Неужели прошло всего три дня?

— А это, должно быть, доктор Трент Каламак, — сказал мастер-вампир, когда Сэм без особых церемоний свалил бесчувственного мужчину на один из диванов. — Сэм, — укоризненно добавил Пискари, и тот усадил Кэла так, будто он просто уснул перед телевизором.

Лео уже оказался за барной стойкой, и Триск вдруг ощутила жажду с десятикратной силой, когда он разлил в три высоких стакана нечто, выглядевшее как лимонад.

— Спасибо, Лео. Останься, — сказал Пискари, и тихий мужчина сел в дальнее кресло напротив потухшего камина, пока Сэм уходил. Дверь мягко щёлкнула, и Триск с трудом подавила дрожь.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Пискари, играя роль радушного хозяина, проводя их к бару и вручая каждому стакан, покрытый холодной испариной. — Вам не холодно? Мы, разумеется, ограничены во времени, но, думаю, можем позволить вам немного расслабиться, возможно, перекусить.

Триск осторожно поднесла стакан к губам, и маленький глоток тут же превратился в благодарный, жадный. Терпко-сладкий лимонад был настоящим. Поймав себя на том, что Пискари улыбается им, словно заблудшим детям, которых он приютил, она поставила стакан на стойку. Орхидея уселась на край стакана Даниэля, ворча, пока переливала часть его лимонада в кружечку, привязанную к поясу.