Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 184 – Ким Харрисон

Внезапно, почти мучительно в своей резкости, энергия вошла чисто. Оказывается, жжение создавалось сопротивлением — и когда оно исчезло, Кэл вдохнул с облегчением и распахнул глаза, фиксируя взгляд на Саладане.

— Отстань… — произнёс он низко и медленно, отправив поток энергии обратно в того, кто его держал.

Но Саладан ощутил изменение потока и отпустил, оттолкнув Кэла вместе с креслом к краю своего круга.

Несколько ударов сердца они стояли друг напротив друга.

— Кто тебя этому научил? — спросил Саладан, нервно шаря в поисках сигареты.

— Маленькая пташка, — сказал Кэл, но голос у него дрожал, и он сам не был уверен, сможет ли вообще встать. — Если ты закончил устраивать истерику, у меня есть для тебя предложение. Я могу вернуть всё — и даже больше. Мне нужно только время.

Тонкие губы Саладана скривились, и он чиркнул магией, зажигая новую сигарету.

— Если бы мне платили по доллару за каждого игрока в казино моего отца, который говорил мне это… — начал он. — Хотя нет, мне и так платят. Или… платили.

— Стой, — сказал Кэл, поднимая руку, когда Саладан снова потянулся его душить. — Просто стой, — добавил он раздражённо,выпрямляясь в кресле, не желая выглядеть забившимся в угол. — Выслушай. А потом хоть продай меня демону — но доктор Камбри носит в голове святой Грааль генетических исправлений.

Саладан что-то неразборчиво проворчал, и Кэл продолжил:

— Почему, по-твоему, я вообще был в той жалкой лаборатории? Чтобы подписать патент на помидоры? — сказал он. — Анклав отправил меня проверить, настоящий ли её донор-вирус, и он настоящий. Универсальный вирус-донор Триск может изменить мир.

Саладан выдохнул дым в Орхидею, стоявшую сверху, на краю его круга. Крошечная женщина выглядела растерянной, и Кэл нахмурился. Он вспомнил: изначально он собирался закрыть исследования Триск как слишком опасные — но чума расставила всё по местам. Триск больше никогда не сможет работать в эльфийской лаборатории, а это делает её вирус-донор удивительно — и неожиданно — уязвимым. Это было бы почти мошенничеством: просто забрать у неё тесты. Легко. А если позже возникнут проблемы — свалить всё на неё.

Орхидея выглядела ещё более встревоженной и поспешила прочь, когда дым закрутился и упёрся в границу круга, показывая границы силы Саладана.

— Изменить мир? — сухо сказал Саладан. — Сильнее, чем уничтожить добрую часть его населения?

Кэл поправил галстук, только сейчас понимая, какой он грязный.

Мне нужно что-то с этим делать.

— Всё, Саладан. Не только для эльфов, а для всех, кто переживёт это. Ведьмы. Оборотни. Все выиграют. И они заплатят столько, сколько мы скажем, потому что у нас будет ключ ко всему, что им нужно.

Орхидея хмурилась на него, её миниатюрная фигурка казалась ещё тоньше, когда она стояла между двумя троллями-куклами, уперев руки в бока, осыпая всё вокруг яркой серебристой пыльцой. Искра надежды вспыхнула в Кэле, когда глаза Саладана чуть сузились в задумчивости.

— Ты думаешь, избавление от диабета — это пустяк? — спросил Кэл. — Дай мне год работы в лаборатории с вирусом-донором Триск, и мы сможем остановить сердечные болезни, лейкемию, серповидно клеточную анемию, синдром Дауна — любую генетическую болезнь, где достаточно поражённых, чтобы показать результат. Всё, что мне сейчас нужно, — чтобы вина за чуму легла на Даниэля Планка.