Книга Хранить ее Душу, страница 32 – Опал Рейн

Она чувствовала себя в нём нелепо с той самой секунды, как Жрица натянула его на неё.

— Чтобы стать моей невестой, ты должна подарить мне нечто. Ни один человек никогда этого не делал, и я начинаю сомневаться, что когда-нибудь сделает. Ты не будешь исключением.

— Но ты на самом деле ищешь невесту?

Ответ пришёл не сразу, но в конце концов он сказал:

— Да.

Слово прозвучало так, словно было липким и невыносимо трудным для произнесения, выдавленным шершавым голосом.

Это тоже её задело. Он не раскрывал пасть, когда говорил,и всё же они спокойно вели разговор, а его голос передавал эмоции.

Он поднял голову, глядя вперёд, туда, куда они шли, а она опустила взгляд на свои сцепленные руки. Она придерживала плащ, пытаясь защититься от ночного холода.

— Что нужно подарить?

— Ни одного человека ещё не утешил этот ответ. — Она успела поднять взгляд и увидеть, как сияние его глаз, освещающее лишь волчий череп, стало ещё глубже, темнее. — Я просто ищу спутника.

Всего лишь спутника?

Она моргнула, уставившись на него, так сильно нахмурив брови, что почувствовала напряжение в лбу. Он… правда одинок?

Почему это знание вызвало в ней волну жалости?

Рейя была одна всю свою жизнь — она понимала эту боль. Но она приняла свою судьбу и жила с ней, не утопая в отчаянии. Ей больше не были нужны друзья. Всё, чего она хотела, — свободы и избавления от жестокости изгнания, от клейма предвестницы бед.

Она хотела пройтись по городу и заговорить с кем-то, не видя, как лицо человека бледнеет от ужаса. Хотела, чтобы на неё посмотрели прямо, признали её реальной, существующей, значимой. И всё. Больше ей ничего не было нужно.

Так почему в этом существе — монстре, кошмаре — оказалось больше человеческого одиночества, чем в ней самой?

Потому что я была одна меньше времени, чем он?

Говорили, что он живёт сотни лет.

Он ведь не человек. Почему тогда он вообще способен чувствовать? Эмоции — это удел людей. Он должен был быть способен лишь на жажду человеческой плоти и крови, как Демоны, на которых он так походил.

— Что случилось с другими людьми, которых ты забирал?

Его грудь расширилась, словно он сделал глубокий вдох, прижав её бок, а затем из носового отверстия в кости вырвался туманный выдох, похожий на вздох.

— Многое. — Он сжал её чуть крепче — не больно, но достаточно, чтобы слегка прижать. — Многие бежали и погибали. Многих забирали.

— А остальные? — тихо спросила она, не будучи уверенной, что хочет знать ответ.

— Они дарили мне немного человечности каждый раз.

— Это не ответ. Как они дарили тебе человечность?

Его хватка ослабла, и он тихо выдохнул. Его челюсти разошлись на долю секунды, позволяя звуку прокатиться эхом, — впервые, кроме момента превращения, она увидела, как они вообще раскрываются. Затем они снова сомкнулись.

— Так же, как Демоны получаютнемного человечности.

Да.

Её желудок скрутило, внутри всё сжалось от понимания и тревоги.

Он действительно их ел… И это ждёт и меня?

Она не могла позволить этому случиться.

То, что поедание человека давало и Демонам, и Сумеречным Странникам больше человечности, было для неё новым знанием. Она этого не знала. Но теперь многое становилось понятным — его разум, его эмоции. Он ел многих.

— Что нужно подарить тебе, чтобы стать твоей невестой? — спросила она снова, желая знать это лишь затем, чтобы никогда не дать ему этого.