Книга Психо-Стая, страница 48 – Ленор Роузвуд

Наконец-то. Реакция.

Я поднимаю взгляд — его голова откинута к камню, идеальная маска невозмутимости начинает трескаться. Пальцы хирурга сжимаются в моих волосах, чуть заметно дрожа.

— Блядь…

Это ругательство прокатывается по мне волной триумфа. Я отстраняюсь, позволяя его члену выскользнуть изо рта с неприличным чмоком.

— Что это было, доктор? Не расслышал твоё научное наблюдение.

Он дёргает меня за волосы, заставляя поднять взгляд. Бледно-голубые глаза теперь тёмные от голода, клиническая отстранённость сменяется чем-то сырым.

— Возможно, это будет продуктивнее с меньшим количеством разговоров.

Я оскаливаюсь.

— Заставь меня заткнуться.

Он заставляет.

Его член снова вталкивается мне в рот — грубее. Менее контролируемо. Я беру глубже, втягивая щёки, пока он трахает мой рот. Его обычно выверенные движения становятся рваными, отчаянными.

Я тянусь вниз, накрывая себя через штаны — мой член уже болезненно твёрдый.

Его рука резко перехватывает моё запястье.

— Не смей, — его голос слегка ломается. — Я не разрешал тебетрогать себя.

Я отрываюсь от него с рычанием.

— Ты мне не босс.

Его пальцы сжимаются в моих волосах, он рывком ставит меня на ноги. Я не успеваю среагировать, как он разворачивает нас и вбивает меня спиной в стену, прижимая своим жилистым телом. Его рот обрушивается на мой — вся клиническая точность исчезла, остался только голод.

— Хочешь быть главным? — рычит он мне в губы. — Тогда дерись за это.

Я рвусь вперёд, но он вжимает меня обратно в камень — неожиданно сильный для такого жилистого тела. Его зубы впиваются мне в шею, и по венам бьёт молния.

— Блядь, — шиплю я, вжимаясь бёдрами в него.

— В этом и смысл.

Его рука скользит мне в штаны, сжимая член. Без колебаний. Без нежности. Просто идеальная, чёртова хватка, от которой подкашиваются колени.

Я хватаю его за запястье, пытаясь перехватить контроль, но он ускользает с текучей грацией. Другая рука смыкается у меня на горле, большой палец прижимается к точке пульса.

— Не двигайся, — приказывает он низким, опасным голосом. — Или я остановлюсь.

— Заставь, — рычу я, но тело предаёт, поддаётся к его прикосновению.

Его зубы касаются моего уха.

— Хороший мальчик.

Слова пускают дрожь по позвоночнику. Хочется врезать ему. Швырнуть вниз и трахнуть до беспамятства. Но его рука движется по мне с доводящей до безумия точностью, и думать уже становится невозможно.

Он раздевает меня с безжалостной эффективностью, спуская штаны к лодыжкам. Холод пещеры лижет кожу, но я едва замечаю. Вся вселенная — это его руки и жар его тела, прижатого к моему.

— Повернись.

— Пошёл ты.

Хватка на горле усиливается.

— Сейчас.

Я оскаливаюсь, но подчиняюсь, упираясь ладонями в шершавый камень. Его тело прилипает к моей спине, член упирается мне в зад. Одна рука скользит по груди, другая снова сжимает мой член.

— Это не так должно быть, — цежу я сквозь зубы.

— Всё ещё хочешь со мной драться? — мурлычет он, проводя медленный штрих, от которого подгибаются колени.

— Всегда, — рычу я, но выходит скорее стон.

Его смешок — тёмный, опасный.

Совсем не тот холодный, клинический он.

Это другое.

И от этого мой член пульсирует в его хватке.

Я рвусь назад, выкручиваясь. Он пытается удержать контроль, но я пользуюсь массой — разворачиваю нас и вдавливаю его лицом в холодныйкамень.