Книга Психо-Стая, страница 50 – Ленор Роузвуд

— Неправильный ответ.

Я вообще замираю, просто удерживая его на самом краю.

— Попробуй ещё раз.

Из него вырывается сдавленный звук — нечто среднее между рычанием и всхлипом. Лоб упирается в камень, плечи ходят ходуном от рваного дыхания. Вид того, как он теряет контроль, поджигает мне кровь.

— Пожалуйста, — шепчет он так тихо, что я едва не пропускаю это.

— Пожалуйста — что?

Я прижимаюсь ближе, втираясь членом ему в зад.

— Конкретнее, доктор. В обычное время у тебя язык без костей и ты его не закрываешь.

Его руки сжимаются в кулаки у стены. Я почти слышу, как он скрипит зубами, борясь с собой. С тем, чтобы отпустить этот железный контроль.

— Тебе ли говорить, — цедит он.

— Скажи.

Я выкручиваю запястье, и он резко вдыхает.

— Это.

Он кривит губы.

— Твой рот, — наконец выдавливает он, голос ломается.

У меня болезненно пульсирует член от отчаяния в его голосе. Я и сам не понимаю, какого хрена мне это так нравится, но нравится. Нравится ломать его самодовольную защиту. Но я ещё не закончил.

— Скажи нормально.

Я снова начинаю дрочить, мучительно медленно.

— Умоляй меня.

— Пожалуйста, — выдыхает он, толкаясь мне навстречу. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты отсосалмне.

Он рычит.

— Пожалуйста. Этого достаточно?

Блядь.

Услышать это его точным, вылизанным голосом — и я едва не кончаю на месте. Я разворачиваю его к себе и падаю на колени. Грудь у него ходит ходуном, когда он смотрит на меня сверху вниз — бледно-голубые глаза тёмные от голода, чёрные волосы липнут к лицу.

— Раз так красиво попросил, — мурлычу я, фиксируя его бёдра. Его член подпрыгивает у меня перед лицом, и я беру его в рот, не давая себе передумать.

Или ему — начать снова трепаться и разбудить всех.

Его затылок с глухим стуком ударяется о камень. Одна рука запутывается у меня в волосах, другая зажимает собственный рот, глуша звуки, которые я из него вытаскиваю. Бёдра дёргаются сами по себе.

Я втягиваю щёки и беру глубже, поощряемый тем, как его пальцы сжимаются у меня в волосах. От его обычной грации не остаётся и следа — только отчаянные толчки, которые он не в силах контролировать. Каждый приглушённый стон отзывается током у меня в паху.

— Блядь, — выдыхает он, голос сорван. — Ты… как ты… чёрт…

Я мычу вокруг него, и всё его тело содрогается. Рука, не зажимающая рот, скребётся по стене в поисках опоры. Его самообладание полностью рассыпалось, осталась только голая потребность.

Это охуенно.

Я хватаю его за бёдра, удерживая, и беру член до конца. Он упирается мне в горло, и я сглатываю вокруг него, наслаждаясь сдавленным звуком, который он издаёт. Его бёдра дрожат под моими руками.

— Пожалуйста, — снова умоляет он, слово приглушено ладонью. — Пожалуйста, не останавливайся. Я уже близко…

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы взглянуть на него, позволяя члену выскользнуть изо рта.

— Кончишь для меня, док?

Его глаза распахиваются, впиваясь в мои с отчаянной яростью. Вид его таким — раскрасневшимся, растрёпанным, полностью сломанным — заставляет мой член болезненно пульсировать.

— Пожалуйста, — только и успевает он, прежде чем я снова заглатываю его.

Он выгибается от стены, пока я работаю, одной рукой всё ещё удерживая его за бедро, другой спускаясь ниже, чтобы обхватить яйца. Бёдра дрожат сильнее, мышцы стягиваются в узел — он на самом краю.