Книга Психо-Стая, страница 196 – Ленор Роузвуд

Должно быть, все омеги этому учатся. Ее клетка могла быть позолоченной, а моя — ржавой, с зазубренными прутьями, но мы обе были узницами. Теперь она стала ею в буквальном смысле. К сожалению, это ничуть не мешало нам быть врагами.

— Ты лжешь, — говорит Чума прежде, чем я успеваю вставить слово. Он сужает глаза. — Почему?

Она смотрит на него с пренебрежительной усмешкой, но глаза выдают её.

— С какой стати мне лгать о каком-то там пленнике?

— Это я и намерен выяснить, — замечает Чума, переводя взгляд на меня.

Я вспоминаю о ноже в своей руке и поднимаю его. Но прежде чем я успеваю хотя бы припугнуть Козиму, звуки потасовки охранников в коридоре привлекают всеобщее внимание. Где-то дальше по коридору хлопает дверь, и какофония пьяных, возмущенных протестов эхом отдается от каменных стен.

Виски дергается на звук — слишком резко — и кончик рога на его маске цепляет край волчьей маски Призрака, срывая её. Он замирает, осознав, что только что натворил в этом тесном пространстве.

— О, черт…

Шрамы и острые зубы Призрака мелькают перед глазами, прежде чем его руки взлетают к лицу с мучительным ревом, заполняющим всю камеру. Другие альфы вскакивают, отшатываясь от него, словно он вот-вот взорвется дикой яростью, но я тоже прихожу в движение. Я убираю нож обратно в скрытые ножны, бросаясь к Призраку. Хватаю упавшую маску, но крик чистого ужаса, эхом разносящийся по камере, говорит мне, что уже слишком поздно.

Вспышка защитной ярости пронзает меня, но я игнорирую панику Козимы, сосредоточившись на Призраке. Он всё еще закрывает лицоруками и дрожит так, будто готов взорваться, но я притягиваю его голову к себе и прижимаюсь своим лбом к его лбу, пытаясь успокоить.

— Всё хорошо, всё хорошо, — шепчу я, целуя тыльную сторону его ладоней. — Посмотри на меня.

Его руки слегка сдвигаются, и я ловлю его голубые глаза, устремленные на меня. Я с тревогой ищу в них ту звериную ярость, которая обычно овладевает им в такие моменты. К моему шоку, там нет ярости. Только замешательство, стыд и тень беспокойства, пока он осматривает меня. Будто он переживает за меня.

Он осторожно показывает мне знаками: Ты в порядке?

Я смотрю на него, краем глаза видя, как остальные застыли, положив руки на оружие в разной степени готовности усмирять надвигающийся хаос. Хаос, который… судя по всему, не наступает.

— Да, — хриплю я, всё еще зацикленная на Призраке и смутно осознавая, что вопли омеги сменились рваным дыханием. Но с ней я разберусь позже. — А ты?

Призрак переводит взгляд на маску волка в моей руке и жестом просит отдать её ему. Когда я это делаю, он быстро надевает её обратно, завязывая ленту и опасливо поглядывая в другой угол комнаты.

Козима слетела с кровати и забилась в угол, её глаза прикованы к Призраку, зрачки расширены настолько, что от фиалкового цвета осталась лишь тонкая каемка.

Он снова смотрит на меня и вздыхает. Коротко кивает. Я тоже выдыхаю, и остальные Призраки заметно расслабляются. Я приподнимаюсь на носки, прижимаясь поцелуем к челюсти Призрака прямо через маску — надеюсь, эта сука видит.

— Я горжусь тобой, — шепчу я так, чтобы слышал только он, проводя ладонями по его груди.

Мои эмоции заостряются до бритвенной остроты, когда я поворачиваюсь к омеге, которая всё еще ежится в углу, глядя на него так, будто увидела демона, вылезшего из глубин ада. И я, блять, ненавижу то, что она не единственная, кто так на него смотрит.