Книга Психо-Стая, страница 199 – Ленор Роузвуд

Виски, напротив, спокойствием не блещет. Он то и дело оглядывается через плечо и крутится так, чтобы видеть коридор, будто монстр вот-вот материализуется прямо у него за спиной и вцепится ему в задницу.

— Я же сказала, Монти вам ни хрена не даст, — шипит она.

Я невольно вздрагиваю из-за неё, слыша эту уверенность в её тоне. Абсолютную убежденность в том, что человек, которого она называет своим парой, пальцем не пошевелит ради её спасения.

— Я не его имел в виду, — отвечает Чума. — Но что-то мне подсказывает, что твой отец захочет тебя вернуть. Ведь ты о нем говорила, верно? О человеке, который может защитить тебя от этого большого и страшного чудовища?

Взгляд Козимыснова превращается в лед, но она ничего не отвечает. Вместо этого она откидывается на камни, позволяя голове удариться о стену с таким глухим стуком, что даже я морщусь, и её мелодичный смех разносится по камере.

— Нам всем пиздец, — пропевает она.

Альфы обмениваются очередным взглядом, после чего Тэйн кивает на дверь.

— Пошли, — бормочет он. — В таком состоянии мы из нее ничего не вытянем.

— Не говорите, что я не предупреждала, когда он придет за мной, — говорит Козима, закрывая глаза с обреченным вздохом. — И за всеми вами тоже.

Думаю, Тэйн прав. Я убираю нож в ножны, и один за другим мы выходим из камеры. Чума выходит последним и захлопывает дверь с гулким грохотом, который эхом разносится по притихшему коридору. Те буйные пленники, которых стража привела раньше, теперь замолкли или вырубились.

— М-да, это было… — Тэйн не договаривает.

— Жутко до усрачки, — заканчивает за него Виски со содроганием. — Не знал, что омеги могут быть такими пугающими. — Он косится на меня. — Ты просто «с перчинкой». Я выберу твои укусы вместо той херни в любой день недели.

— Я бы тоже, — вставляет Валек, и в его голосе слышится надежда. Впервые за несколько минут он подал голос. Видимо, новый рекорд. Он был непривычно мрачен. О. Точно. Он только что наблюдал за тем, как я угрожаю кому-то пытками.Наверное, это его возбудило, и настроение улучшилось.

— Я запомню это на будущее, — сухо роняю я.

— Думаешь, вся эта история с безумием — игра? — настороженно спрашивает Тэйн, глядя на Чуму. Учитывая, что он наш врач и, по сути, психолог, вопрос логичный.

— Может быть, — задумчиво отвечает Чума. — Но я сомневаюсь.

— Я тоже, — признаюсь я. — Она кажется… по-настоящему напуганной.

Ей повезло, потому что я уже собиралась срезать эту заносчивую ухмылку с её лица. Тогда бы не только у Призрака была «уникальная» улыбка.

Остальные замолкают, но, как обычно, тишину нарушает Виски.

— Она точно врала, когда сказала, что не видела твоего брата, — говорит он Чуме.

Чума кивает.

— Я тоже это заметил. Но не думаю, что дальнейшие допросы, пока она в таком состоянии, принесут пользу. И, к сожалению, пытки тоже вряд ли помогут, — говорит он, и в его взгляде, скользнувшем по мне, мелькает тень иронии.

Я фыркаю:

— Я это переживу.

— Если ты жаждешьвонзить этот нож в чью-то плоть, я с радостью предлагаю свою, — мурлычет Валек.

Что-то мне подсказывает, что он не шутит. Если бы не те агрессивно нормальные ученые и ассистенты, которых я встречала в лаборатории, я бы решила, что вриссийцы — это просто хаос в человеческом обличье. Но нет. Почти уверена — это только Валек.