Книга Психо-Стая, страница 193 – Ленор Роузвуд

Она закатывает глаза, будто думает, что я саркастичен. И, полагаю, мне некого винить в этом, кроме самого себя, но ничто не может быть дальше от истины. Она всегда была умной. Достаточно умной, чтобы не хотеть иметь со мной ничего общего.

Глава 36

АЙВИ

Я не могу понять, ведет ли себя Валек как говнюк, но вообще всегда безопаснее исходить из того, что «да». Даже если в последнее время он стал другим.

Я не уверена, почему именно, ведь он, кажется, вернулся к своему странному, но адекватному состоянию. Но что бы это ни было, я слишком устала и издергана, чтобы разбираться в этом сейчас. Я знаю одно: я всё еще хочу, чтобы он был здесь.

Иногда я не уверена, люблю ли я его или хочу пытать. Иногда и то, и другое сразу. Но так или иначе, он — часть стаи. Моей стаи. С остальным разберемся.

Первым делом нам нужно понять, что, черт возьми, происходит с нашей пленницей и сможем ли мы вообще использовать её как рычаг давления. Виски прав. Её жалкое подобие пары просто бросило её в клубе, не раздумывая ни секунды, хотя она буквально пошла ради него в бой. Со статуей.

Пусть моя стая немного хаотична, совершенно безбашенна и полна конфликтующих личностей, от которых опытный сержант-инструктор выбросил бы белый флаг, я ни на секунду не сомневаюсь: каждый из них пройдет через сам ад, лишь бы вытащить меня. Они доказывали это раз за разом. Все они, даже Валек.

Предательство её беты должно быть болезненным. Но когда действие седативного проходит и другая омега пробуждается от наркотического сна, замешательство в её фиалковых глазах исчезает, обнажая лишь лед под ним. Да уж.Не такая уж она и беспомощная.

— Где я? — требует она ответа, оглядывая белые каменные стены тюремной камеры, в которую мы все набились, и плотнее запахивая шелковый халат на своем пышном теле. Такое носят в… ну, в секс-подземельях. А не в настоящих тюрьмах.

Альфы стоят так, чтобы перекрывать ей путь ко мне, будто не я та самая, кто её вырубил.

Чума делает шаг вперед.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — произносит он холодным тоном, который, я сомневаюсь, он когда-либо раньше использовал по отношению к омеге.

Тэйн подходит ближе к кушетке, его массивная фигура отбрасывает на неё тень.

— Какое твое имя?

Она свирепо смотрит на него, плотно сжав полные губы.

— Мы хотим решить это по-хорошему, — продолжает Тэйн, и его глубокий голос гулко отдается в камере. — Но если ты не заговоришь, у нас не останется выбора.

— И что, вы будете пытать омегу? — говорит она с горьким смешком.

— Нет, — бормочу я, обходя тушу Призрака. — Но я — буду.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что я смотрю в зеркало. Я вижу тот же огонь, тоже упрямство, которое помогало мне выживать все эти годы. Даже если в её глазах оно больше похоже на лед. И есть кое-что еще, что мне хорошо знакомо. Горечь.

— Скажи нам свое имя, — повторяет Тэйн. Она первой отводит взгляд.

— Козима, — произносит она.

— Козима? — эхом отзывается Валек, звуча удивленно. Прежде чем она успевает ответить, Виски вставляет свои пять копеек с привычной неуместной уверенностью:

— Не, бро, её зовут Космо.

Голова омеги резко вскидывается, фиалковые глаза вспыхивают.

— Козима, ты, мужлан! — шипит она, и её едва заметный акцент становится гуще. — Ко-зи-ма. Произноси правильно.