Книга Другие правила, страница 236 – Валерия Аристова

Он попытался отнять руку, но Валери не выпускала:

— Я тебе никогда не врала. Ты же знаешь.

— Честно рассказывала о своих приключениях, я помню. Но, видимо, честь важнее честности.

Валери молча смотрела ему прямо в глаза. Потом отпустила его рукав. На ее щеке явно отпечатывался след его пальцев.

— Хорошо, — сказала она, — прощай.

И она пошла к Трианону, а Хуан смотрел ей в след, и никакой ненависти больше не было в его груди. Только безумная тоска и пустота, оставленная за собою исчезнувшими чувствами. Сейчас он наконец-то начал понимать, что случилось что-то на самом деле страшное. И что за ее простыми словами стояла правда — они попрощались. Навсегда. Он готов был броситься за нею, но усилием воли заставил себя развернуться к ней спиной и идти в другую сторону, совершенно опустошенный и разбитый.

Снова, как и всегда, виновата была она, а прощения просить должен он. Потому что на самом деле ему нет прощения. Он всегда презирал мужчин, которые поднимали руку на женщину. Он никогда не делал этого сам. До сегодняшней ночи. Теперь ему на самом деле нет пути назад, и он вынужден будет выполнить собственную угрозу. Уехать как можно скорее. Потому что никакого прощения ему нет. И прежде всего от себя самого.

..Почти всю ночь дон Хуан сидел в Храме Любви. На той скамейке, где Валери целовалась с Бобриным. Целовалась так, как никогда не целовалась с ним. Возможно потому, что его она никогда не любила. А этого ублюдка, выродка русской царицы, любила, и хотела бежать с ним. Богу одному известно, что остановило ее в последний миг. Он сжимал голову руками, а перед глазами его стояла картина, как Валери целует другого, и он погрузился в привычный ад. Но если в Испании он мог только представлятьвсе ее утехи, то тут он воочию мог убедиться, что все, что он представлял, было правдой. Валери никогда не была верна ему. Раньше ему казалось, что он прошел уже все круги ада. Но нет, на этот раз он погрузился на уровень ниже.

Рано утром, совершенно обезумевший от ревности и бессонной ночи, он возвращался в Версаль, чтобы как можно скорее отправиться в Париж и никогда больше не видеть Валери. Пусть делает, что хочет. Он больше никогда не будет играть в ее игры.

В рассветной дымке дворец казался нереальным, как сказочный замок выступающим в лучах восходящего солнца.

— Дон Хуан?

Прямо перед ним стояла прекрасная женщина. Она как будто соткалась из рассвета, солнечных лучей и розоватой дымки, висящей над озером. Платье на ней было тоже розово-золотистое, а волосы цвета темного золота свободно струились на спину из-под соломенной шляпки. Не только Валери могла позволить себе ходить с распущенной гривой волос, отметил он, и при имени Валери ощутил болезненный укол в сердце. И при образе Валери, обнимающей другого, когда копна ее волос свободна падала за спину. Волос мягких, как шелк.

— Вы прогуливаетесь, чтобы размяться с утра или идете с ночного свидания? — спросила женщина, и только тут он понял, что хорошо знает ее. Как будто дымка спала с его глаз. Это была Марианна де Сели, признанная красавица Версаля. Ее огромные голубые глаза смотрели на него с восхищением.

Он запоздало поклонился ей, поняв, что где-то потерял шляпу и что прическа его не в лучшем виде.

— Рад видеть вас, мадам де Сели.