Книга Другие правила, страница 235 – Валерия Аристова

— На этот раз — нет.

— Понятно, — он снова усмехнулся и разжал руки, боясь, что на самом деле ударит ее, — вы так со всеми мужчинами прощаетесь перед их отъездом? Или только с месье Бобриным?

— Прекрати.

— А почему? — спросил он горько, — месье Бобрин весьма интересная фигура, да, Валери? Филипп же одобрял и его тоже? Мой предшественник? Или к нему вы были более благосклонны, особенно тут, в Париже.

Валери сжала губы.

— Я не узнаю тебя, Хуан.

— Зато я тебя узнаю, — он отвернулся, — все, что ты говорила мне о верности, было ложью! Это было ложью во спасение и я могу тебя понять. Но и ты должна понять меня — я не потерплю больше ничего подобного! Я очень долго терпел — и больше не буду!

— Что же ты сделаешь? — воскликнула она, — подашь еще один иск против меня? Это весьма повеселит свет!

Он отвернулся и пошел по дорожке, надеясь, что Валери вернется в Храм Любви. Боль и обида, сжигающие его, не поддавались описанию. И ненависть. Самая настоящая ненависть, которая прочно заняла место его прежней страсти к ней. Но надежды его не оправдались. Валери пошла следом.

— Хуан, это не то, что ты думаешь, — повторила она.

Он резко развернулся. Лицо его было искажено.

— Действительно, это не то, что я думаю. Это прелюдия.

Тут силы, которыми он пытался себя сдержать, кончились, и все его чувства, любовь, ненависть, злость и обида в одночасье вырвались наружу. Он поднял руку и сам неожиданно для себя влепил Валери пощечину. Валери вскрикнула и поднесла руку к лицу. А потом оба замерли, он еще более нее испуганный собственным поступком, и какое-то время смотрели друг на друга. Потом он резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Никто и никогда в жизни не поднимал руку на Валери. В детстве она дралась с Сафи и почти всегда проигрывала. Но это было совсем не то. Она в ужасе смотрела на Хуана, а потом ему в след, понимая, что сейчас он уйдет навсегда. Что получилось очень глупо и невероятно обидно, ведь Бобрин на самом деле завтра уезжал, и она не могла не выполнить его последнюю просьбу. Просто поцелуй. Но Бобрин целовался так прекрасно, что страсть завладела ею целиком, и она была на самом деле готова на измену. Как глупо, что именно в этот момент пришел Хуан. Как хорошо, что именно в этот момент пришел Хуан. Валери подхватила свое темное платье и, путаясь в юбках, бросилась следом за ним.

Догнала она его посреди аллеи. Схватила за руку и заставила остановиться. По лицу его текли слезы, от чего Валери испугалась еще больше.

— Ну хорошо, будем считать, что я это заслужила, — сказала она, тяжело дыша от быстрого бега.

— Валери, прошу тебя, оставь меня в покое, — он снова отвернулся, — я не хочу больше иметь с тобой дела.

— Я клянусь, что не изменяла тебе. Я клянусь! — почти закричала она.

— Ты уверена, что я должентебе поверить? — спросил он очень тихо, — если все слухи, которые ходят о тебе, если все письма, которые были получены мной, если все, на что я закрыл глаза, просто поверив тебе на слово, потому что я очень сильно хотел поверить, оказалось правдой, то мне просто нечего тут делать. Все бесполезно. Давай расстанемся по хорошему. Я даже не буду вызывать твоего любовника, с которым ты развлекалась, постоянно отказывая мне, я просто исчезну. И ты останешься уважаемой женщиной, раз уж это для тебя так важно. Ты можешь остаться в Версале, ты можешь поехать вслед за ним, я не буду тебе препятствовать.