Книга Другие правила, страница 204 – Валерия Аристова

Дон Хуан Медино отбыл из Флуа в Мадрид спустя почти три месяца после своего появления в графстве. За этот срок ему не только не удалось исцелиться от болезненной привязанности к Валери, но и стало только хуже, и, когда его карета продвигалась на юг вместо желанного севера, ему казалось, что колеса ее буксуют, и какая-то нить, натягиваясь все больнее и больнее, тянет его назад. И только сила воли и данное себе самому слово не позволяли ему повернуть обратно и со всей возможной скоростью мчаться в Париж.

В Мадрид он прибыл совершенно измотанный и подавленный. Он мечтал вернуться сюда, сопровождая ко двору свою юную супругу, а возвращался в полном одиночестве размышляя о подаче иска Святому Престолу. Решение его было принято, и, не смотря на всю боль, которую ему причиняла одна только мысль том, чтобы навсегда расстатьсяс Валери, он уверенно двигался к цели. Если его самым большим желанием было нестись в Париж и броситься к ее ногам, умоляя о прощении, то делал он совсем противоположное. Он приехал в Мадрид, где в первый же день отправился к кардиналу В., чтобы просить его составить правильный иск к жене и ее представителям.

Слухи о его приключениях во Франции и желании развестись тут же облетели Мадрид. Появившись в Риаль Паласе, чтобы просить короля предоставить ему место в колониях, он слышал смешки у себя за спиной. И если над ним только посмеивались, то Валери будет извергнута из общества. Он закрывал глаза, мечтая об этом. А потом сжимал кулаки, чтобы сдержать слезы.

Король отнесся к нему благосклонно и посоветовал не спешить с разводом. Место для него всегда найдется, сказал король, но для начала он должен разобраться с личными проблемами, а не бежать от них. Люди, бегающие от проблем не надежны, и корона не может положиться на них. Тем не менее, дон Хуан в любое время, когда пожелает, может обратиться к королю и получить желаемое место.

Хуже всего дона Хуана приняла его собственная мать.

Донья Мария была шокирована. Она смотрела на младшего и любимого сына так, будто он неожиданно покрылся толстым слоем грязи. Дон Хуан долго и честно рассказывал ей обо всем, что с ним случилось, желая получить хоть какое-то сочувствие, но под конец встретил ее взгляд и понял, что тут прощения ему не будет. Донья Мария совсем не сочувствовала ему. Скорее даже наоборот.

— Почему же я не вижу вашу жену рядом с вами, дон Хуан? — спросила она, поднимаясь со стула, на котором сидела до этого времени. Ее темно-бордовое платье, шитое золотыми нитями, зашуршало и блеснуло рубинами. Свечи заиграли на тяжелом ожерелье, охватывающем ее тонкую шею, — вы обязаны были представить ее королю, как члена нашей семьи. Я в полном недоумении. Я не так воспитывала своих сыновей, и никакая размолвка не позволила бы ни одному из них поступить подобным образом!

— Эта женщина ни во что меня не ставит, — ответил он, начиная злиться. Даже мать не желала понять его, и вместо сочувствия снова начала бередить и так растревоженную рану.

— Вы знали, на ком женитесь, дон Хуан, — она подошла к нему ближе и остановилась в трех шагах, — вы не дурак, вы видели, что за женщина Валери де Флуа... и все равно добились брака снею. Вы сами желали этого. Я не понимаю, как мой сын, практически силой женившись на женщине, которую преследовал больше года, через несколько дней после свадьбы оставил ее.