Книга Другие правила, страница 203 – Валерия Аристова

— Возможно, мне не надо ходить во все эти места. Я вовсе не против никогда там не бывать.

— Это ты сейчас так говоришь. Единственный выход — это сразу же выйти замуж еще раз. Только нет желающих жениться на разведенных женщинах, да еще и с бастардами на руках. Ты станешь изгоем!

Валери спрятала улыбку.

— Я и так изгой, — она смотрела в окно, туда, где шелестели осенние листья и бил в стекло мелкий дождь, — ничего не изменится. Если дон Хуан не желает иметь со мной ничего общего, то я не буду ему навязываться. Я не буду цепляться за него. Я знаю, что мне делать.

Жорж подошел к ней и взял ее за руки. Валери вздрогнула, его руки были холодными, как лед:

— Валери, ты не понимаешь, о чем говоришь. Никто никогда не женится на тебе. Ты станешь женщиной даже не второго, третьего сорта. Никто не пожелает иметь с тобой ничего общего. А я не могу жениться на тебе, я дал слово Катрин де Шатори.

Валери быстро подняла на него глаза.

— Я и не прошу вас о таких жертвах. Конечно же, вы женитесь на Катрин.Мне не нужен никто, поверьте мне. Я не пропаду. Я просто уеду.

— Под смех двора и всех твоих кумушек.

Валери отвернулась:

— Какое мне дело до кумушек? Я исчезну.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — он крепче сжал ее руки, так, что ей стало больно.

Валери задумалась на некоторое время. Высвободила руки из его ладоней, прошлась по комнате. Ее тонкая фигурка, слишком тонкая, казалась совершенно беспомощной и прозрачной. Она остановилась напротив Жоржа, скрестила на груди руки. Потом посмотрела на него:

— Да, хорошо, — сказала она, — но потом я буду свободна, сразу же после развода.

— Я обещаю тебе, клянусь, что развод не состоится, — сказал он, — я и дон Антонио не можем допустить его.

Валери резко подняла голову:

— Жорж, я этого не хочу. Я готова признать ребенка бастардом. Я готова на все, лишь бы никогда больше не слышать ничего о доне Хуане Медино.

Дон Хуан Медино мадемуазель Катрин де Шатори:

Дорогая мадемуазель Катрин, прошу простить мою навязчивость, но вы единственная, кому я могу написать то, что думаю. Мадемуазель Катрин, я запутался. И с каждым днем я чувствую, как паутина засасывает меня все дальше и дальше. Я не знаю, прав я или нет, но я чувствую, что прав. Я люблю ее и ненавижу, я постоянно думаю о ней, я не могу избавиться от ее образа. Я закрываю глаза и Валери стоит передо мной, как живая. И это не проходит. Уже больше полугода я не видел ее, но образ ее не потускнел, наоборот, он стал ярче, а мысли тяжелее и болезненнее. Известия из Франции окончательно добивают меня. Каждое письмо, которое зачитывает мне брат или приходящее на мой адрес... да, есть много желающих просветить меня относительно поведения моей жены, вонзают мне в грудь острый нож. И я то порываюсь ехать в Париж, чтобы задушить Валери и наконец-то избавиться от этих известий, то понимаю, что если я поеду к ней, то будет только хуже. Надо переждать, перетерпеть, проявить силу воли, и тогда придет желанное облегчение. Возможно придет тот день, когда я не буду думать о ней. Когда образы других мужчин, которые постоянно находятся рядом с нею, могут держать ее в объятьях, целовать ее губы, просто быть рядом наконец, перестанут мучить меня. Просите, Катрин, что я все это вам пишу. Но мне нужен друг, который просто посочувствует. Ни брат, ни мать не проявляют ко мне ни малейшего сострадания.