Онлайн книга «Другие правила»
|
— Ничего, что проходимец — сын русской императрицы? — она попыталась отстраниться, — но, думаю, Бобрин посмеялся бы над таким эпитетом. — Да наплевать на твоего Бобрина! Ты умудрилась довести собственного мужа, да еще кого, дона Хуана, который как цепной пес ходил за тобой и чуть не убил меня из-за твоих игр, довести до того, что он требует развода с тобой, лишь бы только не видеть тебя! — Ну так я тоже не очень жажду видеть его. Иногда люди ошибаются. Иногда ошибаются фатально. Жак невесело усмехнулся, выпустил Валери и отошел в сторону: — Интересно, чей там у тебя бастард? Может мой, а, кузина? Валери сдержалась. Вместо того, чтобы влепить ему пощечину она отошла на к зеркалу и стала поправлять косынку, которая сбилась, когда Жак держал ее за руку. Жак нужен был ей сейчас и она обязана была перетянуть его на свою сторону. — Я смотрю, вы поддались всеобщей тенденции бить лежачего, — проговорила она, меняя тон. Больше она не смеялась, и глаза ее в зеркале были грустны. — Ваше поведение... — Мое поведение может быть каким угодно, поскольку дон Хуан унизил меня в глазах света, и теперь то, как я буду себя вести — как примерная матрона или последняя шлюха — не имеет никакого значения. — Как жаль, что вы выбрали последнее! Она обернулась: — А кто вам сказал? — в голосе ее не было злобы, скорее звучали боль и обида оскорбленной женщины, — слухи? Мария де Монпелье? Она распускает обо мне разные слухи, один хлеще другого... Кто? Жак замялся, понимая, что на самомделе никаких доказательств у него не было. И все, что он знал о поведении Валери в Париже и Версале, ему поведала именно Мария де Монпелье. Даже он готов был признать, что Мария — не самый лучший источник, и что вряд ли она всегда говорила правду. — Идите приведите себя в порядок, Жак, — Валери снова отвернулась, голос ее звучал устало и тихо, — и, прошу вас, больше не требуйте встреч со мной. У меня нет желания слушать ваши домыслы и оскорбления. Я и так сыта ими по горло. И она вышла, оставив Жака в полной растерянности, только полыхнуло черным ее платье. Если ворвавшись в комнату, он готов был разорвать Валери на части, терзаемый ревностью и ненавистью, то сейчас он резко остыл, ощутил, что от него на всю комнату несет лошадьми, что он небрит, и что волосы его больше похожи на гнездо, чем на волосы приличного человека. А Валери... он неожиданно для себя открыл, что совершенно не знает того, что двигало ею или доном Хуаном, и что произошло между ними, и почему тот бросил Валери сразу же после объявления о женитьбе. По привычке Жак во всем винил Валери, но тут подумал, что вполне возможно, она не так уж и виновата, что она пала жертвой каких-то интриг красавчика испанца. И, возможно, она на самом деле не заслужила той волны ненависти и презрения, которой в ближайшие дни накроет ее Париж. В тот самый миг, как только она выйдет из дома. ... К удивлению и восхищению Жака де Шатори, Валери де Медин оказалась не робкого десятка. Этим же вечером она надела платье из черного атласа и рубиновые украшения к нему, и направилась в Оперу, в сопровождении месье де Шабриана. Жак поехал следом за нею, движимый скорее желанием защитить кузину, чем посмеяться над ее падением. Шабриан внешне был совершенно спокоен. Возможно, внутри он сжался, как пружина, как Жак, который шел позади Валери, и которому казалось, что перед ними тремя расступается толпа и пропускает их вперед, в ловушку. Но внешне Шабриан казался увлеченным своей спутницей и не обращал внимания на окружающих. Толпа на самом деле расступалась и смыкалась позади, как будто заманивая их. И только молчание и острые взгляды, ранящие больше, чем молчание, сопровождали их на всем пути. Как только началось представление, в ложе появился граф де Монпелье, и втроем они окружили Валери, как стеной. |