Книга Другие правила, страница 191 – Валерия Аристова

С любовью и лучшими пожеланиями,

Ваша Мария.

Артур, граф не Монпелье, Жаку, барону де Шатори,

Господин барон,

Спешу уведомить вас, что ваша родственница, мадам де Медин, находясь в Версале, ведет себя вопиющим и неподобающем образом. Поскольку я не являюсь ее родственником, то не могу предпринять никаких действий в отношении нее. Прошу вас явиться в Париж как можно скорее, чтобы предотвратить дальнейшее неприличное поведение вашей кузины, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.

...Когда Григор Бобрин пришел в себя, он обнаружил, что один из его приятелей убит, адругой исчез. Впрочем Жан Меренский вернулся через несколько дней и сообщил, что ничего не помнит, так как его тоже кто-то ударил по голове. Валери же ускользнула, обманув опытного в таких вещах, Бобрина, перед которым еще никто не мог устоять, провела его, как мальчишку, посмеялась над ним. Позже он узнал о ее новой скандальной выходке, но не удивился. Он, привыкший получать все, чего хотел, теперь просто бредил Валери де Медин, и с каждым днем страсть его возрастала. Игры, увеселения, женщины перестали интересовать его . Он ходил по комнате взад вперед, вынашивая планы того, как заполучить Валери де Медин, возможно и против ее воли.

..Утром следующего дня, пока скандал вокруг нее еще не успел разразиться в полной мере, Валери распрощалась с королевой и уехала в Париж в сопровождении Сафи и Шабриана. Голова ее раскалывалась, а в закрытой карете сильно укачивало, поэтому вечером в Париж Валери вошла пешком, с трудом волоча ноги и повиснув на руке Шабриана. Вместо пары часов поездка заняла почти весь день.

Дом показался Валери унылым и серым. И даже парк не радовал ее. Она отомстила, но ненависть никуда не исчезла. Ее победа не была настоящей, хоть и принесла ей небольшое, но удовлетворение.

Приказав закрыть двери дома и не желая никого принимать, даже Шабриана, к которому она успела за последнее время привязаться, Валери сидела в садике и пыталась читать. Но мысли ее носились где-то далеко, и она то сгибалась, будто на самом деле ощущала физическую боль, от ненависти к дону Хуану, бросившего ее на растерзание диким кошкам, то закрывала лицо руками, вспоминая, как ударила яблоком Григора Бобрина. Она уже знала, что он отделался только шишкой на голове, но ощущение большой потери, потери его дружбы и начала большой войны между ними, вызывало неодолимое желание плакать.

— Вали, ты так себя доведешь.

Сафи стояла у нее за спиной с подносом, на котором лежали фрукты и стояли бокалы с вином и соками.

— Вали, подумай о себе, а не только о других. Ты сегодня еще ничего не ела. Поешь. Выпей сока или вина. Ты доведешь себя до полного истощения. И тогда уже твой Григор даже не посмотрит на тебя. Кому нужен мешок с костями.

Валери усмехнулась и обернулась к названной сестре. Взяв с подноса яблоко, чтобы не спорить с ней, она откусила кусочек и тут же ощутила, что ее желудок не желает принимать пищу.

— Сафи, я не хочу есть. Правда. Лучше посиди со мной.

Сафи села рядом на скамейку и обняла Валери за плечи.

— Ты ешь сама себя. Это ненависть ест тебя. Подумай о себе и о ребенке. Ведь ребенок ни в чем не виновен. Подумай о нем.

Валери подняла на нее глаза.

— Я не хочу, — она помолчала, — я не хочу этого ребенка. Наверно я — ошибка природы. Я все только рушу.