Книга Другие правила, страница 194 – Валерия Аристова

Через час безумной гонки лошади окончательно выдохлись. Успев проделать несколько лье, Григор остановил коляску у небольшой гостиницы и позволил пленницам выйти и освежиться. Сам он куда-то исчез, и появился только через часа два. Вместо открытой коляски перед Валери стояла дорогая карета с мягкими рессорами и вызолоченными спицами колес.

— Прошу вас, Елена, — Бобрин отвесил ей низкий поклон, — для вас — все самое лучшее.

Валери молча поднялась на ступеньку и упала на обтянутое бархатом сиденье. Так же молча она смотрела, как Жан Менерский остановил собирающуюся сесть рядом с нею Сафи.

— Только Валери, — сказала Бобрин, — прошу прощения, мадемуазель Сафи, но вы не приглашены на нашу вечеринку. Поэтому вас доставят в Париж в целости и сохранности, а мы с мадам Валери продолжим путешествие.

Сафи пыталась возражать, а Валери задернула шторку и отвернулась. Спорить с Бобриным она посчитала ниже своего достоинства. Отстранив Сафи он сам залез в карету, карета тронулась, закачалась, и Валери поняла, что открытая коляска была для нее в разы лучше кареты. На следующей станции Бобрин, вдоволь насмотревшийся на ее состояние и помогавший ей всем, чем мог, нанял женщину, а сам ехал рядом с каретой на коне. Валери же забылась тяжелым сном, от которого наутро только болела голова и стучало в висках.

К вечеру следующего дня Бобрин вынес из кареты совершенно обессиленную жертву на пороге древнего монастыря.

Где-то недалеко плескалось море. Валери слышала звук прибоя. Кричали чайки. Огромная громада укрепленного монастыря возвышалась над нею, давя почти черным камнем стен. Бобрин держал ее на руках, и ей было уютно и тепло. Даже странно, но она совсем не сердилась на него. Она слушала, как бьется его сердце, и звук этот почему-то действовал на нее успокаивающе.

Парис сдержал слово и похитил Елену.

Даме стало плохо в дороге, поэтому мы осмелились просить приюта в ваших стенах, — Григор стоял перед пожилым аббатом, а Валери сидела, точнее лежала на диване, не в силах пошевелиться.

Бесконечная качка вымотала ее так, что сил не было даже на то, чтобы заснуть. Если сначала ей казалось, что она привыкнет к ней, то уже прошлой ночью поняла, что нет, не привыкнет. Григор сказал, что дорога дальняя, и что дальше они поплывут на корабле. От этой мысли Валери стало еще хуже, и чувство самосохранения подсказывало, что она не должна попасть на корабль. Как этого избежать, Валери еще не знала, но клялась себе, что обязательно что-нибудь придумает.

— Мы готовы предоставить вам место в гостинице, — аббат оценил состояние дамы и согласился, что дальше она ехать не может, — если пожелаете, можете занять мои покои, — обратился он к ней, — в башне вам будет удобнее и вы не будете пересекаться ни с паломниками, ни с братией.

Валери не могла кивнуть, она закрыла глаза в знак согласия.

Аббат распорядился перенести ее в свои покои. Комната его была в отдельно стоящей башне — прямо посреди двора. Когда-то давно, видимо, это был донжон, где укрывались в случае осады, а сейчас — просто башня с пристройками, которая высилась на три этажа и заканчивалась острым шпилем.

Григор принес Валери в спальню, которую послушник спешно готовил для гостьи. Нанятая недавно женщина, которую звали Клер, молодая и добрая, раздела свою хозяйку и уложила ее в кровать, где Валери тут же провалилась в глубокий сон. Было счастьем находиться на твердой земле, которая не качалась, не подпрыгивала на кочках и не шаталась из стороны в сторону.