Книга Зелье для упрямого дракона, страница 4 – Елизавета Крестьева

— Мё-ё-д? — брови инспектора поползли вверх, тонкие ноздри затрепетали. — Хороший? Где берёте, если не секрет?

Ну надо же, будто ровным счётом ничего и не случилось!.. Сидит себе, чаёк зажидает!..

Ведьмочка внутри меня злорадно ухмыльнулась и потёрла ручки.

— Всё у тех же алтайских поставщиков, Глеб Германович. Да вы попробуйте, — я протянула ему деревянную ложку с набранным мёдом и, к моему удивлению, инспектор тут же сунул её в рот, блаженно зажмурившись.

— М-дааа, — выдохнул он наконец, вытащив ложку. — Пожалуй, я уже тоже готов заступаться за этих ваших супер-поставщиков!.. Я такого мёда лет три… в смысле, года три не пробовал. Наверное, и чай так же хорош?

— Ну так пробуйте, Глеб Германович! — елейно улыбнулась я. — Вы, как я вижу, знаете толк в хороших продуктах!..

— А то, — улыбнулся Глеб Германович и от души прихлебнул чаю.

Мгновенно разомлев от его улыбки, я не сразу поняла, что происходит что-то капец как не то…

Глеб Германович сначала замер, странно вытянув шею, а потом по его телу прошла жестокая судорога. Он уставился на меня ледяным взглядом, и я, обмирая, увидела, как его синие радужки прорезают узкие как клинки, вертикальные зрачки, а на щеках и шее проступает… синеватая змеиная чешуя.

А потом он выдохнул пламя.

Прямо мне в лицо.

Я выныривала из забытья медленно, всплывала на поверхность как кашалот после долгого погружения. Вот перед глазами проступили очертания потолка родной подсобки в аптеке, ноздри уловили запах сырого ветра из приоткрытого окна. Было удивительно тихо и темно, лишь горела одна вспомогательная лампа над шкафами, где мы хранили сырьё и упаковки с лекарствами.

Что? Это? Было?

Последнее, что я помнила — вспышка пламени, нёсшаяся мне в лицо. Я успела инстинктивно вскинуть руки, закричала от боли и, кажется, упала. И всё.

Первым делом я поднесла к лицу руки, дико боясь увидеть обгоревшие костяшки пальцев. Но руки были целы, разве что покраснели, как ошпаренные, и слегка пульсировали болью, но это горе — не беда, есть у меня мазь от ожогов великолепная на семенах облепихи. А вот рукава моего любимого медхалата по краю чуть обуглились. О-фи-геть, а если бы я не успела глаза прикрыть?..

Потом вспышкой молнии пронзила мысль — цела ли аптека? Я-то лежу в подсобке, но что с залом, витриной, товарами?… Но стоп. Дымом не пахнет, огонь не трещит, пожарной сирены и суеты не слыхать. Да в зале и гореть, собственно, нечему, разве что столик деревянный, ещё от бабули остался… А само здание вообще кирпичное.

Бр-р-р, кажется, пронесло. Но тогда…

Что? Это? Было?

Корчащийся в припадке Глеб Германович, вертикальные зрачки, чешуя?

А может, всё это мне привиделось?… Ну там, от переутомления поехала крыша? Или я перепутала понедельник с пятницей и пропорцию коньяка в кофе, и теперь у меня отходняк с перепоя? А может, перепутала чашки и сама выпила чай с фиолетовой каплей, и у меня глюки начались, бабушка же предупреждала, что зелье опасно?

Да нет, я ведь даже пригубить не успела, как на меня набросился… Набросилось… В общем…

Что? Это? Было?

И самое главное — где оно сейчас?..

Словно в ответ на глас вопиющего дверь подсобки открылась, и высокий мужчина, чуть пригнувшись, переступил порог. В два шага он пересёк комнатку и остановился около старой медицинской кушетки, на которой валялась я.