Онлайн книга «Зелье для упрямого дракона»
|
Могучий Каэлен, главная река долины, оброс по берегам кудрявой зеленью трав и кустов, чьи семена, видимо, сумели пережить страшное холодное безвременье. На роскошных лугах, прошитых пестрядью цветов, паслись самые настоящие коровыи овцы, неведомо как протащенные нашим главным биологом через портал. Дальше, в глубине, карабкаясь на самые предгорья, начинали подниматься лесные деревья самых разных размеров и форм. Маленькие фигурки кайр-довинцев копошились на выделенных участках, предназначенных под новые дома и сады. Многие жители практически сразу покинули каменный муравейник, предпочтя по первости спать просто под тентами, но зато на живой зелёной траве, благо, что климат теперь позволял. Древо формировало особую климатическую зону везде, где простиралась его крона — а это были уже сотни квадратных километров, и оно всё продолжало расти. Ярташ сказал, что раньше весь огромный континент Дова-Норр, размером не меньше земной Африки, полностью «контролировался» всего несколькими такими Деревами и их отпрысками. Под ним царила вечная мягкая весна на стыке лета, волшебная пыльца и эфиры его листьев создавали для жизни столь благоприятные условия, что полное восстановление здоровой почвы, воды и нормального биоценоза должно было занять всего несколько лет. У кайр-довинцев за эти несколько месяцев прошли практически все болезни и начался сущий бум рождаемости, который, впрочем, не обошёл и главных зачинщиков сего биологического безобразия. Ну да, все трое Хранительниц обзавелись нехилыми такими животиками, и в каждом — в каждом! — магическое зрение уж получше всяких там УЗИ — толкается по славной парочке двойняшек. По мальчику и девочке! Лаэрон, хитро жмуря крапчатый эльфийский глаз, что-то там такое бормочет про происки Древа, заинтересованного в пополнении штата Хранительниц и Драконов, и уже готовит — я всегда пятой точкой чую грядущие неприятности — по сему поводу очередную занудно-напыщенную песнь… А я… ну, да, Дуська неисправима. Подаренный, божечки-кошечки, «королеве Дова-Норра» золотой венец с пронизанным золотыми прожилками изумрудом валяется где-то на дне самого тяжёлого и пыльного сундука в Элантаровых хоромах. Вельгорну свой ещё приходится надевать по случаю торжеств — и он ему страшно идёт, вот где настоящий король, а я… Нетушки, не дождётесь. Я всё так же стою за прилавком своей аптеки, правда теперь она занимает весь первый этаж нашего дореволюционной ещё постройки здания, и там можно найти массу всяких снадобий, которые — вот тут позволю себе немного погордиться,вы уж точно не найдёте больше нигде на Земле. Так что милости просим!.. А серию живой косметики «Элианна» приходится расписывать по клиентам на несколько месяцев вперёд. Алёна с Лерой ворчат, что работы и так невпроворот, а с такими животами в аптеке вовсе не повернуться… да только попробуй, выкури их оттуда! Так и живём — золотой Дова-Норр видит меня гораздо реже, чем родная скромная Земля и маленький провинциальный городок Ельшин на берегу сонной речки. Я всё так же гуляю со Смайлом по его улочкам в любимых потёртых джинсах с вшитыми по случаю беременности эластичными вставками, втихаря от зануды-мужа покупая в ларьке запрещённые мороженки и шоколадки. В нашем стареньком доме холодными апрельскими вечерами мужскими руками разжигается камин, пахнет деревом, клеем и стружкой, из сада тянет проснувшейся влажной землёй, слышны разговоры и смех, а иногда — занудное ворчание с характерными шипящими нотками, если я, не дай Боже, не выпила очередное смузи с добавлением кедровых орехов или алтайских трав. Но иногда, когда нет сил терпеть слякотную российскую хмарь, я выхожу из портала на том самом утёсе у осточертевшей статуи и подхожу близко к обрыву, так близко, что один шаг — и сорвёшься в пропасть… И я делаю этот шаг без всякого страха. Меня подхватывает мягкий золотой поток, я опускаюсь на сапфировую спину рядом с пластинчатым отростком, за который так удобно держаться. В полнеба распахиваются полупрозрачные крылья, тёплый ветер обтекает меня, даже не пытаясь сбить — а внизу проплывают озёра, долины с голубыми нитями рек, зеленеющие луга и сиреневые в восходящей парной дымке горы… Частенько нас догоняют ещё два крылатых силуэта — и я не знаю, какой красивее — искрящийся нестерпимыми алмазными брызгами белоснежный или тот, что густо отливает зеленью малахита и изумруда. Мы ещё не достигли края ауры Древа, но когда доберёмся до холодных пустошей — я уверена, снова что-нибудь придумаем. Да и на родной Земле, если подумать, применение нашим силам найдётся!.. Конец |