Книга Зелье для упрямого дракона, страница 10 – Елизавета Крестьева

И тут мне всё это резко надоело. Слишком много пафоса на квадратный сантиметр аптеки «Феникс», а у меня на него аллергия. Я решительно поднялась, кинула инспектору в руки его же пальто, сдёрнув со спинки стула. И пошла вподсобку за своей ветровкой. Кажется, дракон слегка растерялся, поскольку когда я вернулась, он всё так же стоял посреди зала, сжимая в руках пальто.

— Так, Глеб Германович. Раз уж такая петрушка началась, давайте сразу кое-что в наших отношениях проясним. Во-первых — никаких Хранительниц. Называйте меня как раньше — Евдокия. Можно — Ева, — добавила я, чуть подумав. Может, хоть кто-то теперь будет называть меня так, как мне всегда хотелось? — Но никаких Дунь, Дуняш и Дусь. Это ясно?

Дракон улыбнулся и попытался вновь поклониться, но я решительно подняла руку. Он вздрогнул от неожиданности, и глаза его опять полыхнули искрами.

— Во-вторых, никаких поклонов! Я понимаю, у вас там, наверное, Средневековье и всё такое, но меня это дико раздражает. Мне гораздо больше нравился строгий, придирчивый и холодный фарминспектор Вельский Глеб Германович.

Дракон улыбнулся и заметил:

— У меня в ведомстве треть аптек нашей области, Ева. Вы думаете, легко следить за всем этим хозяйством на протяжении… хм, ста тридцати восьми лет, когда я только прибыл в эти края?..

— Божечки-кошечки, — прижала я руки к щекам. — И как вы так долго сдерживались и не спалили нас всех к чертям?..

— Хотел, и не раз, — признался инспектор со смешком и наконец-то стал похож на того Глеба Германовича, какого я знала. — Драконы — раса, совершенно не отличающаяся выдержкой и терпением, даже Сапфировые…

Я взглянула в его глаза, уже открывая дверь на улицу, и предположила:

— Это поэтому у вас глаза синие? Потому что вы — сапфировый?

— Совершенно верно, — дракону явно понравилась моя проницательность. — В истинном облике у меня синяя чешуя… А вообще, Сапфировые драконы — это Целители.

— О, так вы не по принуждению занимаетесь аптечным делом?

— Отнюдь, Ева. Я занимаюсь любимым — и очень важным делом. Но, если вы не против, я не буду вас перегружать информацией, как мы и договорились. Слишком много всего…

Мы вышли на улицу, я закрыла дверь и включила сигнализацию. Влажный ночной ветерок — ох, сколько же времени я в беспамятстве провалялась! — взлохматил мою и без того вечно растрёпанную русую шевелюру. И мне почему-то очень захотелось полезть в сумку за расчёской… которой там не было. Как и зеркальца. Как и помады. Как и крема, пудры, лака, чего ещё там… Как и носового платка— если за таковой не считать упаковку влажных салфеток с алое вера.

В общем, если бы какая-нибудь модная психологиня вывернула мою сумку для анализа личности, она бы там не обнаружила личности вовсе. А сумка, кстати, ещё от бабушки осталась, и хотя было ей в обед сто лет, я космы повыдергаю тому, кто нацелится её у меня отобрать. Кое-кто уже пытался, и отделался лёгким испугом только по молодости лет и по наивности характера, усиленной по максимуму соцсетями и фэнтези-книжками.

Внутренне раздосадованная, я повернулась к дракону-инспектору.

— Ну что, до свидания, Глеб Германович. Провожать меня не надо, мне тут рядом, — осекла я его, увидев, как он уже пристраивается шагать со мной дальше.

И он послушался!.. Хотя очень не хотел — видно было по глазам, по напрягшимся желвакам. Но всё равно встал, как вкопанный.