Книга Зелье для упрямого дракона, страница 2 – Елизавета Крестьева

В общем, какое счастье, что визиты инспектора в наше захолустье не так уж часты, а то каждый раз после его появления улицы нашего городка там, где он ходит, усеяны статуями молоденьких (и не очень) представительниц женского пола в разной степени окаменения и слюнотечения.

Даже вот я не могу устоять. В голове начинают мелькать сцены, от которых… Ну, в общем, как в той книжке, которую Алёнка в очередной раз оставила на моём прикроватном столике. А на ней нарисован красавец-обольститель, сжимающий в горячих объятьях красавицу-обольстительницу. Там в целом сложно понять, кто кого обольстил…

Срам, да и только.

— Здравствуйте, Евдокия Максимовна, — инспектор прошёл в зал, снял пальто и аккуратно пристроил его на спинку стула.

Да-а-а, плохой признак. Разговор, следовательно, долгим будет… И вряд ли особо приятным.

— Здравствуйте, Глеб Германович, —сухо отвечаю я, чтобы не выдать проклятой внутренней дрожи.

Помимо физической красоты большая проблема ещё и в том, что у этого человека… эх, придётся использовать лексикон эзотериков, который я терпеть не могу, но подходящих нормальных слов особо нет, — аура тяжёлая. Ну, а как ещё это назвать, когда чувствуешь себя с ним каждый раз, будто в приёмной Президента?.. Вроде и не делают тебе ничего плохого, но ощущения — будто силишься выползти из-под съехавшего на тебя куска скалы.

— Ну что, присядем? — он подождал, пока я сяду, и уселся сам, аккуратно поддёрнув идеально отглаженные брюки.

— С чем пожаловали, Глеб Германович? С разносом?.. За семена расторопши?..

— И не только, Евдокия Максимовна, — слова его тяжелы, как камни, и мне хочется сжаться в комочек и провалиться сквозь землю, хотя лично я ничего предосудительного не совершала. — Вот это — что, потрудитесь объяснить?

На чайном столике появилась упаковка моего фирменного чая с мелиссой. А на ней красовалась весёленькая наклейка «Драконья услада» с маленьким рисунком дракона, уютно свернувшегося клубком.

— Да что за напасть! — я, не выдержав, вскочила и схватила упаковку. — Глеб Германович, я не знаю, кто эти наклейки лепит! Только что ромашку прислали, и на ней тоже эта непонятная хре… ой, простите, гадость! Я тут ни при чём, честное слово!.. У помощницы моей спросите, если мне не верите.

Глеб Германович, ничего не говоря, гвоздил меня тяжёлым взглядом, но я уже успела разозлиться, а значит, можно хоть батальон красавцев передо мной выстроить во фрунт — я пущу их на ленточки для прикроватного коврика.

— И вообще, Глеб Германович, я-то причём, если поставщики партию задерживают!..

— Может, пора сменить поставщика? — холодно интересуется инспектор. — Не я же вас должен учить основам бизнеса, Евдокия Максимовна?

— Этот поставщик, — я собираю в тугой комок всю ярость, чтобы не взорваться, и говорю как можно размереннее, — единственный, кто поставляет сырьё не просто хорошего, а уникального качества. Из которого получаются самые лучшие мази, добавки и лекарства. И лето в этом году на Алтае сырое и холодное — травы начинают дозревать только сейчас, к осени. И я готова ждать сколько потребуется! И, думаю, семена расторопши не тот компонент, из-за которого где-то повысится смертностьпо палате…

И я вдруг осеклась, потому что Глеб Германович угрожающе, да-да — угрожающе! поднялся и навис надо мной с высоты громадного роста. В синих глазах сверкнули золотые искры, будто кто-то в их глубине ударил по раскалённому добела куску металла.