Книга Как мужа перевоспитать. Пышка в деле, страница 10 – Анна Кривенко

— Я здесь хозяин или кто? — прорычал он. — Поставьте мне нормальную еду!

Прасковья даже не моргнула. Она с аппетитом откусила очередной кусочек булочки и проговорила с набитым ртом:

— А я это молочко с утра сама сдоила. У той коровки, которую привела. И кашу сама сварила. Так что кушайте, милый, не обляпайтесь.

Он прищурился.

— С чего вы решили, что я нездоров??? — язвительно повторил он.

— Я поняла это сегодня ночью, — парировала Прасковья, насмешливо прищурившись. —

В воздухе повисло гробовое молчание.

Прасковья продолжала есть булочку с невинным видом. Но для Сергея её слова прозвучали как молот по голове. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, а потом к ушам, а потом ко всему, что только можно.

Слуги стояли неподалёку, но, услышав эту фразу, сразу опустили глаза, притворяясь, что их вообще тут нет.

Сергей понял, что она имеет в виду.

— Что… вы сказали? — с трудом выдавил он.

— Ну, ночью… — невинно повторила Прасковья, подмигивая. — Видно же, что здоровье у вас не очень.

Сергей замолчал, покраснев настолько, что его лицо начало напоминать спелый помидор.

— Это… возмутительно! — наконец выкрикнул он. — Слуги! Подать мне нормальную еду! Немедленно!

Но слуги уже разошлись, а по их лицам было ясно: эта информация, подобно лесному пожару, разнесётся по всему поместью.

Слухи и гнев

К обеду в доме уже все знали, что «у барина здоровье слабое». На кухне, в кладовой, в прачечной — везде обсуждали, как милостивая Прасковья заботится о супруге, а тот, бедняга, больше не тот.

— А ведь такой холостой был, видный! — шептались горничные.

— Ну, возраст, что поделаешь, — философски вздыхала прачка.

Когда слух дошёл до Сергея, он как раз находился в гостиной. Слуга неосторожно пробормотал что-то о «здоровье барина», и этого хватило, чтобы Сергей Павлович вскипел.

Он размахнулся и швырнул в стену ближайшую вазу.

Вазу из своей коллекции.

Когда осколки разлетелись по полу, Сергей замер, осознав, что только что лишился одной из своих самых ценных вещей.

— За что, небеса? — воскликнул он, рухнув на колени перед остатками вазы. — За что мне это наказание⁈

Слуги, испуганно выглядывающие из-за дверей, отступили подальше. Прасковья, сидя в углу, хрустнула очередной булочкой и с лёгкой укоризной заметила:

— Вот вам и каша, милый. Здоровье берегите, а то и следующую вазу разобьёте.

Но Сергей ничего не ответил. Он только молча смотрел на осколки и жалел, что эта ваза не разбилась о чью-то золотистую косу.

* * *

Жизнь Сергея Павловича превратилась в бесконечную череду унижений. Казалось, ещё недавно он был хозяином своего поместья,а теперь стал гостем в собственном доме.

Прасковья установила полный контроль над его бытом. На завтрак — только овсянка. На обед — суп из овощей. На ужин — постная каша. Никакой индейки, никаких пирогов с телятиной, даже капли портвейна не позволялось поставить на стол.

— Вам здоровье надо беречь, милый! — говорила она с ласковой улыбкой, ставя перед ним тарелку с протёртым морковным пюре.

Сергей ел молча, глядя на блюдо, как на врага.

Но это был лишь верхушка айсберга. В его спальне теперь стояли не элегантные позолоченные кресла и дорогие ковры, а сундук с её платками, вязаное одеяло и корзина с шерстью для её вышивок.

— Вдруг меня вдохновение посетит? — весело объясняла она, занося в его кабинет огромный клубок пряжи.