Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 78 – Екатерина Ильинская

— Амелия? Доброе утро, заходи. — Она улыбнулась и втянула меня внутрь радующего теплом помещения. — Сейчас сделаю тебе кофе.

— И поесть, вчера ничего не ела. — Я бросила умоляющий взгляд.

— И поесть! — решительно подтвердила Ника и направилась в сторону кухни. — Садись, сейчас всё принесу.

Через пять минут передо мной уже стояли салат, тарелка с ветчиной и сыром, сырные же тарталетки, сэндвичи, кусок лимонного тарта, а сама Ника заваривала кофе. Кажется, она ослышалась и подумала, что я не ела целую неделю, а не со вчерашнего дня.

— Ника, да сядь ты уже! — не выдержала я. — И тоже поешь.

Подруга подошла с двумя чашками — тот странный вкусный чай для меня и кофе себе, — и я подвинула к ней сэндвичи и тарелку с нарезкой, а сама принялась за салат.

— Как дела? Я так закрутилась с открытием салона, что даже не успела забежать к тебе, — утолив первый голод, спросила я.

— Да, всё хорошо… — неуверенно ответила Ника и опустила глаза.

— Точно? Мне кажется, ты всё время о чём-то тревожишься. О… «хмыре»? — Я вспомнила, как в прошлыйраз, она называла своего невольного совладельца. Кстати, в детали этого дела меня посвятили только в самых общих чертах, и словно в ответ на мои мысли Ника быстро затараторила, как будто пытаясь догнать прошлое.

— Знаешь, помещение же принадлежит не только мне, а и «хмырю». Не то, чтобы он был в этом виноват — мы стали жертвами мошенничества, — но я очень злилась на всю эту ситуацию и на Винсента тоже.

Она показала на стену позади меня, и только тут я поняла, что это вовсе не стена, а такая высокая перегородка, отделяющая зал кофейни от другого помещения. Я вспомнила вывеску на улице — кажется, там была пекарня.

Так-так, а хмыря подруга уже называет Винсентом, значит. То ли отреагировав на мой интерес, то ли потому, что мы сидели за тем же столиком, где недавно гадали, но передо мной мелькнула нить будущего Ники, и я успела её подхватить. Судя по всему, избавляться от мужчины никто уже не собирался, хотя и чёткой общей судьбы у них не было.

— А сейчас я узнала его лучше… Он вроде неплохой человек, но как будто не тот, за кого себя выдаёт, и это смущает. Вдруг он всё же обманывает меня. Или не меня, а кого-то другого, что нисколько не лучше…

Ника с тоской посмотрела в окно. Погода совсем испортилась, и казалось, что сейчас не утро, а глубокий вечер.

Всё ясно: Ника влюбилась! Просто сама ещё этого не поняла. И говорить ей об этом я, конечно, не стала — в своих чувствах каждый должен разбираться самостоятельно. И уж точно без помощи гадалки.

Её сомнения так ясно отразились в моей собственной душе, что даже стало больно. Впрочем, меня точно никто не обманывал, а наоборот, обижали чрезмерной правдивостью. Я не буду думать об этом сейчас!

— Иногда обманывать — это не плохо, — пробормотала я сама себе, но опомнилась и пояснила для подруги. — Иногда ложь — это защита, а не вред. Может быть, Винсент как раз не хочет причинять зла, поэтому что-то скрывает?

— Может быть… — Ника задумчиво побарабанила по столу и вдруг спросила: — А ты можешь мне на этот вопрос погадать?

Нить будущего дрогнула у меня в руках и протестующе задрожала. Да и вопрос был задан неверно, так что я могла со спокойной душой отказаться.

— Я не гадаю на других людей, только на самих вопрошающих. — Объяснять, что тут дело в формулировках, я не стала. — Вопрос «кому врётхмырь и с какой целью?» не про тебя, и Ошур не даст мне заглянуть в чужую жизнь ради твоего спокойствия. Но я могу посмотреть, угрожает ли этот секрет тебе лично, хочешь?