Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 80 – Екатерина Ильинская

Я медленно обернулась к журналисту и кисло улыбнулась. Несмотря на ливень, на его одежде не было сырых пятен, словно потоки воды боялись испортить его идеальный внешний вид. Только со сложенного зонта-трости на пол кофейни упало несколько капель.

— Господин Хантли, какими судьбами?

— Видимо, такими же, как и вы — зашёл купить кофе. Подождите пять минут, я вас провожу.

Дождавшись моего кивка, журналист встал в очередь. С пятью минутами он, конечно, погорячился. В кафе уже и так было много народу, а набилось ещё больше. Но минут через десять, Эрнет всё-таки вернулся со стаканом — теперь мы оба были при кофе и некоторой неловкости.

— Пойдёмте. — Он предложил мне локоть, и я, вздохнув, приняла его помощь.

— Вы уверены, что стоит идти туда сейчас? Не лучше ли подождать?

Струи дождя как будто задались целью смыть Книжную улицу, а то и весь Рейвенхилл с карты страны.

— Поверьте, мы не намокнем.

Хантли потянул меня к выходу, раскрыл зонт и шагнул прямо в лужу. Вода разошлась в стороны, оставляя под ногами чистый сухой камень мостовой. И точно так же разошлась, когда я встала рядом.

— Вы сильный маг? — спросила я и смело зашагала рядом с Эрнетом. Брусчатка сзади моментально намокала — я специально обернулась посмотреть, — а капли словно облетали нас, боясь задеть. — Зачем вам тогда вообще зонт?

— Я средний маг, зато универсал, — ответил журналист. — И мне просто нравится слушать, как капли разбиваются о поверхность зонта.

— Вы романтик. — Я непроизвольно улыбнулась. Да и идти с Хантли под руку было волнительно. Особенно учитывая, что от всех остальных мы были отрезаны стеной дождя.

— Не без этого. А вы вообще многое обо мне не знаете.

Я смотрела вперёд, но краем глаза видела, что он улыбнулся.

— Я могу узнать. — Хотела добавить, что для этого есть гадания, но решила не портить такой момент препирательствами, кто во что верит, а кто нет, но он конечно понял, что имелось в виду.

— Я тоже могу о вас всё узнать, — ответил Эрнет, — если, конечно, вы не возражаете или не захотите рассказать о себе сами.

— Узнавайте, мне скрывать нечего. Но почему я должна захотеть рассказать? Интервью? Не припоминаю, чтобы видела статьи с вашими интервью.

— Вовсе нет. Как вы правильно заметили, я редко беру интервью, а в вашем случае у меняличный, а не рабочий интерес.

Сердце заколотилось с утроенной силой, а любопытство нахлынуло такое, что я едва сдержалась от вопроса, что за личный интерес. Это было бы попросту неприлично. А ещё очень захотелось расспросить, что такое «многое» я не знаю про Хантли, но он, кажется, тоже не собирался мне ничего рассказывать. Оставалось только молчать, но молчать я умела плохо.

— Какие же секреты вы скрываете, господин Хантли?

— О, многие. И большая часть из них опасны для случайных людей, так что делиться с вами я не буду, извините, Амелия.

— Даже каким-нибудь одним, самым безопасным? — Я прижалась к Хантли чуть сильнее, с изумлением отметив, что непроизвольно пускаю в ход типичные женские уловки. Точно так же делала моя сестра, когда пыталась убедить в чем-то своего мужа. Но откуда это во мне?

— Одним из них я с вами поделюсь после завершения эксперимента, — мягко ответил Эрнет, сжал в руке пустой стаканчик и развеял его, после чего сделал тоже самое с моим. Но я была уверена, что он просто ушёл от ответа.